Лес. 23:57

Помнишь, перед первым толчком я говорила, что Тлен себя вёл как-то странно? Так вот, это опять повторяется. Сегодня с полудня он ходит по дому и постоянно оглядывается по сторонам, ни присел ни разу! И места себе найти не может. Только собирается плюхнуться подремать, как тут же вскакивает и бежит ко мне как ошпаренный. Крутится вокруг ног и мяукает.

– Да, в прошлый раз предчувствие тебя не обмануло. Так если всё настолько серьёзно, может нужно предупредить кого-то?

– Не знаю. Мне кажется, те кто должен знать, и так всё знают.

Только людям отчего-то не говорят. Но я уверена: скоро будет землетрясение. Не знаю, насколько сильное, но знаю, что оно случится…

За окном было уже совсем темно, когда Лилли и Лирой закончили свои разговоры и решили поехать по домам, чтобы как следует выспаться перед праздником. Они ушли, а снежный цветок в тонкой стеклянной вазе остался стоять на столике. Лирой проводил Лилли до самого подъезда, она поцеловала его в щеку на прощание и сказала:

– Спасибо за прогулку.

И за кофе. Увидимся завтра вечером.

– До встречи, – ответил Лирой и пошёл домой, размышляя о том, почему он никак не может набраться смелости, чтобы признаться, наконец, этой необыкновенной девушке в своих чувствах.

Поднявшись на свой этаж, Лилли уже из коридора услышала хриплое мяуканье. Кот, видимо, орал так сильно, надрывно и долго, что практически сорвал голос. «Бедные соседи», – промелькнуло в голове девушки. Она отворила дверь и взяла испуганное животное на руки.

Кот весь тряся, ластился к хозяйке, но всё равно продолжал мяукать.

– Да что с тобой такое? Ты никогда так не вёл себя. Ну, что ты? Всё ведь хорошо, я дома, здесь, с тобой, – успокаивала хозяйка, нежно почёсывая за ушком серый комочек шерсти.

Она закрыла дверь, аккуратно разделась, при этом не выпуская кота из рук, и прошла на кухню. Еда в миске была не тронута. Это очень странно, так как Тлен был тот ещё любитель покушать. Наверное, его что-то сильно напугало.

Только вот что именно?

Свернувшись в клубок на руках у хозяйки, кот всё никак не прекращал трястись. Его морда выражала испуг даже в малейших деталях. И не такой испуг, как при виде собаки, например. Когда у кошек шерсть встаёт дыбом, и они начинают шипеть и царапаться. Этот страх был по-настоящему ужасным. Инстинктивное, звериное чутье подсказывало городскому, обожаемому и откормленному котяре, что грядёт нечто такое, чего никогда не бывало с ним.