Золотой век предательства. Тени заезжего балагана

 – И Уми Хаяси кивнула в сторону ёкай, которая, увидев, что Горо снова на неё посмотрел, вся зарумянилась и прикрыла лицо круглым веером.

– Если ты собираешься учить Уми магии, то знай, что О-Кин тебе её так просто не отдаст. – Тёмные глазки ёкай хитро сверкнули над веером. – Она уже пострадала от колдунов, так что хватит с неё вашего брата.

– О-Кин, ну кто тебя вечно тянет за язык? – Уми Хаяси стукнула кулаком по столу и поморщилась, словно от боли, хотя удар вышел не таким уж и сильным.

– Ну и глупая же ты! – всё не унималась ёкай.

 – Наш красавчик же тоже колдун, вдруг он сумеет помочь тебе снять проклятие?

Горо застыл, не в силах вымолвить ни слова. Во второй раз за этот день его тайна оказалась раскрыта, а он даже ничего не смог сказать в своё оправдание.

На лице Уми Хаяси отразилась целая буря чувств: от недоверия и изумления до надежды.

– Это правда? Вы в самом деле можете колдовать?

Горо покосился в сторону О-Кин: на лице ёкай расцвела улыбка. Похоже, она откровенно наслаждалась происходящим.

– Да, но вам бояться нечего, – наконец заговорил он. – Я дал клятву своему учителю, что не причиню вреда людям…

Осознав, что ненароком сболтнул лишнего, Горо тут же поспешил сменить тему:

– Расскажите лучше, о каком проклятии идёт речь. Быть может, я и впрямь смогу вам чем-то помочь.

– Я узнала об этом только сегодня утром, – начала она, зажав под рукавом правое предплечье. По-видимому, след проклятья отразился именно на руке.

– Могу я взглянуть?

Уми Хаяси так крепко сжала ткань рукава, что на тыльной стороне ладони вздулась голубая жилка.

О-Кин как-то незаметно оказалась рядом и теперь мягко поглаживала её по плечу.

По-видимому, придя к какому-то решению, Уми Хаяси кивнула и задрала рукав до локтя. Горо наклонился к ней через стол, чтобы получше рассмотреть багровую отметину странной формы, которая больше напоминала смазанное тавро. Он слегка дотронулся пальцем до повреждённой кожи и тут же отдёрнул его, поморщившись от боли. Через него будто пропустили докрасна раскалённую нить из железа, и ощущение это было отвратительным.

Никогда прежде ему не доводилось испытывать ничего подобного, и Горо был абсолютно уверен в том, что повторять этот опыт ему не захочется.

Похоже, Уми Хаяси тоже почувствовала боль, потому как глаза её стали блестеть чуть ярче, словно она едва сдерживала слёзы. Извинившись, Горо снова склонился над проклятой меткой и принялся вглядываться в хитросплетения заклятия, уже не касаясь его.