Золотой век предательства. Тени заезжего балагана

Звякнул меч, раздался чей-то надсадный хрип… Похоже, искали раненых и добивали.

И мальчишку непременно убьют, если найдут, – кто станет жалеть осиротевшего оборванца? Дзин осторожно опустился рядом с ним на колени и заглянул мальчишке в глаза.

– Тебе нужно бежать, – твёрдо произнёс он, не уверенный, впрочем, что ребёнок поймёт хотя бы слово. – Мать отдала жизнь, чтобы спасти тебя. Сделай всё для того, чтобы эта жертва не оказалась напрасной.

С этими словами Дзин сунул мальчишке кинжал, который казался неестественно огромным в по-детски тонких ручонках, а затем потрепал его по голове и направился в ту сторону, откуда прежде доносился крик женщины.

Он сделал для ребёнка всё, что мог: остальное теперь от него не зависело.

Когда позади раздался чей-то торопливый топот, Дзин оглянулся. Мальчишка, сжимая кинжал в руке, улепётывал по подъездной дороге со всех ног. Если он выживет, из него вырастет сильный воин, крепкий и телом, и духом, подумал Дзин.

Когда впереди замаячили две внушительные фигуры, Дзин едва успел спрятаться за обломками перевёрнутой телеги.

Рядом с ним лежали двое мертвецов: одного придавило колесом, отчего бедняга, похоже, и умер, а второму отрубили голову, и он упал тут же, совсем рядом. Дзин заметил на поясе павшего кинжал и тихонько вынул его из ножен. Оружие наверняка ему ещё пригодится.

Здоровяки тем временем подходили всё ближе к тому месту, где затаился Дзин, и он заметил, что на их доспехах не было гербов и каких-либо знаков отличий. Мятежники. Сброд, собранный кланом Мейга со всей империи.

Лица воинов были скрыты за тёмными платками, и они чуть ли не волоком тащили под локти девушку в роскошном многослойном кимоно. Хотя оно промокло от дождя, Дзин сразу узнал одеяние принцессы, расшитое золотой нитью…

Он застыл на месте, не в силах поверить в увиденное. И, словно звонкая пощёчина, его посетила отрезвляющая мысль: пока он прохлаждался после неудачного приземления, её высочество поймали, и теперь даже самый неудачливый игрок не даст за её жизнь завалящего медного сэна…

Принцесса снова закричала не своим голосом и попыталась вырваться из хватки тюремщиков.

Но не тут-то было: один из них так сильно встряхнул девушку, что голова её безвольно мотнулась в сторону, как у детской тряпичной куклы.

Должно быть, крик отнял у неё последние силы, потому как больше принцесса не сопротивлялась грубому обращению и стерпела даже то, что её поставили на колени – прямо перед павшими солдатами и придворными.