Зимний вечер в проруби

Как она сейчас жалела, что когда-то позволила своим чувствам затмить рассудок и разделила владение фирмой не в соответствии с внесенными средствами, а, как ей тогда казалось, по справедливости, то есть поровну. Раздели она иначе, получал бы сейчас Антон половину – как же! В лучшем случае десятую часть. Потому что сам он вложил не больше восьмисот долларов, а оставшиеся то ли восемь, то ли девять тысяч являлись личными средствами Юльки, взятыми в долг у ее отца (опять же ее, а не Антона), и кредитом в банке под залог ее же, а не Антона квартиры.

Выплатив Антону причитающиеся ему деньги, Юлька впала в такой раж, что готова была поубивать всех мужиков, кто рискнет попасться ей под руку. Как знакомых, так и не очень. Что ей там нужно сегодня-то сделать? Подсыпать снотворное в вино Андрею Васильевичу? Ха-ха! Почему же только снотворное, можно и яду! И чтобы мучился подольше. С такими кровожадными мыслями Юлька встретилась с поджидавшей ее Маришей.

– Ты чего такая злая? – первым делом спросила у нее подруга.

– Мужики достали! – пояснила Юлька и вкратце поведала о своих сегодняшних злоключениях.

Свой рассказ она закончила словами:

– Где там твой яд, то есть снотворное? Давай его сюда.

– Ты уверена, что ничем себя не выдашь? – всполошилась Мариша. – Вряд ли в таком состоянии ты способна вскружить кому-то голову.

– И ты туда же! – возмутилась Юлька. – Вы что, сговорились сегодня все меня до ручки довести?

И тут Юлька разрыдалась. Нервы у нее были так напряжены, что ничего удивительного в этом не было.

– Вот! – окончательно расстроилась теперь Мариша. – Ты еще и плачешь! От слез у тебя физиономия распухнет. И как ты станешь соблазнять Андрея Васильевича? Бедная моя мама! Выйдет снова замуж и будет страдать. Мало ей моего папочки, что ли, было! Юлька, не реви ты!

– Уже перестала! – пробормотала Юлька.

– И хорошо! – обрадовалась Мариша. – Пошли скорей. Приведем тебя в порядок. А потом и за дело.

Привести Юльку в порядок оказалось делом более сложным, чем представлялось Марише. То есть внешне следы слез и растрепанную прическу они ликвидировали быстро.

– Не пойму, что делать с глазами? – озабоченно пробурчала Мариша. – Они у тебя так сверкают, что даже мне неуютно становится. А я ведь тебя знаю уже сто лет и знаю, что ты меня искренне любишь. Мало тебя знающий человек может испугаться.

И Мариша была права. Юля сердилась редко.