Дорога до звёзд. Дар любви

Стало очень тихо, так тихо не может быть в зале, где несколько сотен человек. Госпожа Фейрфак подняла глаза и осмотрелась. Все люди вокруг застыли, как статуи, она прикоснулась к Фискалу, но он не шелохнулся.

– Прошу Вас не беспокойтесь, госпожа Фейрфак – единственным человеком, который остался в движении был Леоне Эвирлок, он ласково взял руку Милидии – я сделал это, для того, чтобы поговорить с Вами, юная леди.

– Я рада Вам служить, впрочем…

– Что впрочем?

– Впрочем, едва ли вы извлечёте хоть немного пользы от разговора с такой неопытной и неискушённой особой, как я, ведь я почти ребёнок.

Старик улыбнулся, подобные слова явно позабавили его.

– У такого как Вы ребёнка хватило смелости поступить благородно и великодушно. Вы сильная, Вы очень сильная. Я не буду просить Вас рассказать о том, что произошло между Вами и господином Тальфом Аренс, правды я бы не добился от Вашей скромности.

– Вы знаете о том, что произошло, откуда?

– От господина Аренс, он явился ко мне и повинился во всём, и рассказал о Вашем поступке.

Это было несколько позже всех событий. Если я хоть что-то смыслю в жизни и хоть немного разбираюсь в людях, то он и госпожа Милюзетта Аренс искренне раскаиваются в своих поступках и ныне удалились от дел и предпочитают теперь ни во что не вмешиваться.

– Что же, они заслужили покой. Могу ли я теперь, свидится с ними?

– Да, о том, где они теперь знаем только Вы и я… из соображений осторожности мы с Вами пока сохраним тайну.

– Да, конечно, я понимаю, если бы о том, что господин Аренс жив узнали…

– Волшебники бы набросились бы на него, и даже я бы не смог их остановить.

– Но…

– От чего Вы опять покраснели? – действительно лицо девушки залила алая краска.

– Должна ли я скрыть это от тех, кто столько со мной пережили и вопреки всему остались моими верными и надёжными друзьями, и от моего мужа?

– Разумеется, я не вправе просить вас об этом.

Вы так честны и умны, что прошу Вас, решите это вопрос сами.

Перед глазами Милидии промелькнуло лицо Фискала, таким она видела его только раз, лишь однажды… Это красивое лицо благородного, умного и талантливого человека было так искажено, что он стал неузнаваем. Слишком много боли и страха, и ненависть, которую он раньше никогда не знал, всё это было в нём. И глаза, полные такой мучительной решимости: « Я убью его!» – произнёс он тогда.