Авантюристка

Хотите сделать ставки? Я могу поставить 10000 долларов и гарантированно выиграю. Но ведь у вас нет этих денег, поэтому мне нет смысла делать ставки. Это ваш единственный вариант. Кроме того я могу добиться, чтобы ваше дело рассматривала благосклонная судья к тем, кто раскаивается. Она может дать даже не три, а два года условки!..

?

Лежа на своей койке в камере следственного изолятора, рыдала. Я просила позвонить родителям, но мне так никто и не перезвонил, никто и не приехал. Попросила позвонить подругам, но и они со мной не вышли на связь в течение этого дня.

Если бы кто-то из родителей со мной связался, то я попросила бы позвать еще одного адвоката. Я не специалист, не могу знать, как мне стоит себя вести в такой ситуации. Но Ольга выглядит очень озабоченной моей проблемой. Может действительно стоит ей довериться?

?

Следствие велось ровно два месяца. Со мной наконец связались родители. Денег на адвоката ни у них, ни у меня не было, поэтому заменять Ольгу мы не стали. Сидя на судебном заседании, тряслась как осиновый лист.

Жизнь до была совершенно другой. Да, у меня были ограниченные финансы, но у меня было главное – свобода. Сейчас я за решеткой в комнате с дюжиной таких же как я. Кто-то сидел в СИЗО заслуженно и абсолютно этого не скрывал. Кто-то, как и я, доказывал свою невиновность.

С речью выступил прокурор, из всего потока его слов я услышала одно: «восемь лет»… Восемь чертовых лет за то, чего я, невиновная девушка, не совершала, и должна поплатиться за то, что влюбилась в подонка.

Андрей выступал на суде тоже, такого дерьма в свой адрес я не слышала ни от кого. Шок настолько мной овладел, что я не знала, что же мне предпринять.

– Александра, признайте вину, вам дадут условку, – адвокат шепнула на ухо.

Судья предоставил мне финальное слово…

Я признала вину…

Глава 3

После объявления приговора моя жизнь была словно во сне. Только редкие вспышки. Сначала мой истеричный крик, взывающий к справедливости. Потом конвоиры, закрепляющие на запястьях холодный металл наручников.

А потом… Потом я подумала, что попала в ад.

В специальном поезде меня отвезли в глубокую Сибирь, где от станции на автозаке переправили в колонию общего режима. Душа была растерзана. Никаких сил бороться не было. Да и с кем бороться? С мельницами? Мне и так дали «всего» 2 года. Это, по словам адвоката, вообще благодать. Не верить ей у меня причин не было. Тем более другого защитника все равно нет. Родители плакали, услышав приговор.