О любви…

Напрасно принцесса искала и звала – никто не откликался на её зов. – Мэй замолчала и опустила голову на руки. Распущенные волосы закрывали лицо, но дети увидели, что она плачет. Первой догадалась Илла:

– Мэй, эта принцесса – ты!

Мэй не ответила. Подняв голову и откинув волосы со лба, она попыталась улыбнуться.

– Дети, я сегодня очень устала.

– Нет, Мэй, ты меня не обманешь! Ты и есть та принцесса! И мы тоже хотим помочь, – это сказал Карл.

– Как вы мне поможете? – устало спросила Мэй. Она уже не верила ни в какую помощь.

Сколько лет назад случилась эта история, которая теперь и ей казалась сказкой? Сколько исходила она дорог?

– Мы слышали от своей няни давным-давно, – начал Карл

– Я тогда ещё была совсем маленькой, – вставила Илла.

– В наш город несколько лет назад пришёл человек. Он был совсем грязный и как будто бездомный. При нём не было ничего, кроме мешка за плечами. Он останавливался на площадях и всем говорил, что он – башмачник и ищет свою жену – принцессу. Никто ему не поверил, но и смеяться не стал.

А поселился он в хижине, на самом краю города, возле реки. Так нам говорила няня, давным-давно.

В глазах у Мэй потемнело, дыхание перехватило от радостного ожидания – неужели она наконец-то найдёт того, кого так давно и напрасно искала? Когда она пролила столько слёз и столько раз корила себя – глупую и избалованную принцессу – за те слова, что лишили её счастья. И когда столько раз на грани отчаяния, ей помогали и спасали, и снова указывали путь. Ведьма была неправа – добрых людей а свете больше, чем злых.

– Спасибо, Карл, спасибо, Илла! – попрощалась она с детьми.

– Мэй, ты вернёшься?

– Не знаю!

И она быстро побежала прочь из беседки, прочь из королевского сада по маленькой тропинке, туда, ближе к окраине, где текла извилистая, мелкая речка, журча и переливаясь на солнце. Жара не пугала Мэй. Она перенесла и град, и ливень, и мороз, и жажду. Она рвалась, как птичка, наконец, вылететь из клетки. И какое ей было теперь дело до короля и до того, что люди с изумлением оборачиваются на королевскую сказочницу, так непонятно куда-то спешащую.

Волосы Мэй растрепались, щёки раскраснелись, королевское платье – золотое по синему подолу – цеплялось за кусты. Встретить, найти, умолять простить!

Вот и одинокая хижина у реки. Благословенная прохлада! Мэй распахнула дверь и оказалась снова в таком известном мире. Запах кожи и старые инструменты, башмаки, выстроившиеся в ряд, будили сладкие, сказочные воспоминания.