Монологи

Покидаю, брат, равнины,

Что сребрил ты при луне,-

Я хочу согреть седины

В Чёрной Персии огне!..

Такой поворот событий обьясняется самой обстановкой, наступившей и в личной биографии поэта. Он мечтал найти приют и личное счастье в Беларуси. Но и в его личной жизни, и в коллективной биографии народа после распада бывшего СССР, когда значительно усложнилась жизнь простого человека, появилась неуверенность в завтрашнем дне. Тысячи людей стали «челноками», были вынуждены покидать родные края в поисках заработков за рубежом.

Не осуществились надежды и планы поэта, пережившего в связи с этим потрясения и психологический дискомфорт.

***

Здравствуй, старая чинара,

Ты – по-прежнему стройна!..

Под тобой хлебну отвара,

Что согрела мне луна…

Здесь теплом всё ночью дышит,

Здесь нет Севера тоски;

Тут зурну лишь ухо слышит

И не жмут мой ум тиски!..

Здесь легко туманы тают,

Здесь не мёрзнет брег реки;

Тут поэты дни листают

Пальцем девичьей руки!.

Здравствуй, старая чинара,

Под тобой звучит зурна…

Да и я хлебну отвара,

Что согрела мне луна…

К «Северу» отношение лирического героя явно меняется, «Север» теперь навевает тоску, которой не было раньше. Остаётся надежда обрести счастье и покой, возвратившись в объятия черноглазой Шаганэ.

Я о Севере мечтал,

Под берёзой хмель вкушая,

Но… от Севера устал,-

Ведь – на Юге кущи рая!..

Тут о милой Шаганэ

Пел в стихах Есенин;

Здесь – Босфор в златой луне

Тих, широк, но не надменен!

Распахни мне тёмны очи,-

Летом Персии согрей!.

Холодны во ржи мне ночи,-

Так скорей их хлад развей!..

Веет на «Севере» холодом 90-х годов 20-го века. И в стихах Иванова звучит обида, появляются трагические ноты:

***

Не утихла в сердце рана,

Что мне Север злой нанёс,

И душа – как шкура рвана,

Что надел мой старый пёс!..

Раны – солью не залечишь,

Васильки – не хмеля вкус!..

Север, Север! Всё калечишь,

Жизнь мою, свивая в ус!.

Но не ты один на свете!

Слава Богу – Юг нам есть!..

Серых глаз я ждал в привете,

Но – быстрей Ирана весть!..

Не застыла в сердце рана,

Что мне Север здесь нанёс,

И душа – как шкура рвана,

Что надел мой старый пёс!..

Даже представить себе такой поворот темы у Есенина невозможно. Его поэзия светлой грусти превращается у Иванова во второй части цикла в протест, недоумение, близкое к ненависти.