Изувер

Тело сковало от ужаса.

– И ты не заявила в полицию? Ни ты, ни отец не стали искать свою дочь?

– Отец твой в могиле уже давно, спился. Туда ему и дорога. Да, я не стала искать, ты же хорошо устроилась. Мне несколько знакомых рассказывали, что видели тебя в самом престижном районе города. Раз она поехала к тебе, значит у нее все отлично. По-твоему, я плохая мать?! И что я должна была делать? Всю жизнь на моей шее сидел твой отец, а от тебя даже доброго слова не услышала. Всегда одни поптеки! Не забывай, мне приходилось работать на двух работах.

Тебе этого не понять, ты же слишком умная, чтобы батрачить! Ты же белоручка!

– Стоп! Я позвонила не для того, чтобы слушать обвинения. То есть Мия пропала? И ты так спокойно реагируешь?!

– Она уже взрослая девочка, 17 лет ей, если ты забыла. Не пропадет. Ты же не пропала.

Слушая свою никчемную мать, я почувствовала такую тоску и безнадегу. Моя маленькая сестренка одна в этом суровом мире. Кто знает, чем ей пришлось заняться, чтобы раздобыть пропитание и ночлег.

– Прощай! – произнесла я и положила трубку.

Дав по газам, я помчала в тот самый полицейский пост, в который меня привезли восемь лет назад. Разговор с мужем подождет, мне нужно искать Мию!

* * *

– Ребята, я отвезу Эмму, – прекратил детектив свои попытки развязать мне язык.

Он взял ключи со стола и жестом сказал идти за ним. Усевшись в машину, полицейский в полной тишине завел двигатель и через пару минут спросил адрес.

– Понимаешь, Эмма. Возможно ты видишь во мне какого-то дядьку, которому плевать на то, что с тобой произошло.

Но это не так. У меня была младшая сестра. Она подверглась насилию в 14 лет. Я не знал об этом, сестренка никому не рассказывала. Мы с семьей узнали об изнасиловании только, когда нашли ее в спальне, подвешенной на отцовском ремне. Она оставила записку, что какой-то подонок надругался над ее, что она не может жить в этом стыде. Отец хотел свести счеты с жизнью, не знаю, как он выкарабкался. Его любимая дочурка не только оказалась жертвой насилия, но и не смогла морально пережить это. Никто ей не помог. Она осталась одна со своим горем. Возможно, если бы она рассказала, то этого подонка нашли бы. Возможно она осталась бы жива. Возможно и я не стал бы полицейским.

Закончив свой монолог, он поехал к моему дому и больше не пытался со мной заговорить. Я же молчаса и считала секунды, как скоро окажусь в своей комнате, чтобы собрать вещи.

Джейкоб Флинн остановил машину у подъезда.

– Удачи тебя, Эмма.