Сладкий декабрь

На старости лет вспомнила о моей маме… своей брошенной дочери. Моя мама уже умерла, поэтому не было у нее возможности с ней поговорить, но она связалась со мной. И я бы, наверное, послал ее, как бы грубо это ни звучало, но помнил слова мамы… Она была очень зла на нее… До конца своих дней зла, ведь матери пришлось много горя хлебнуть. Издевательства в интернате, отсутствие близких. Она сама пробивалась в жизни. Потом встретила моего отца. И они поднялись с нуля, не сильно, правда, но все равно намного выше, чем могли.

Они не спились, не потеряли выданную государством каждому квартиру, как такое часто бывает у сирот. Он же тоже сирота. Поэтому до недавнего времени я не знал своей родни, старше моих родителей. И разве не лучшей местью будет забрать после смерти бабки деньги. Я бы их пустил в мирное дело… Самому мне они все не нужны, отдал бы большую часть на благотворительность таким же брошенным детям, какими были мои родители.

Слушая его, чуть не роняла слезы.

Это настолько печально. А я тут страдаю из-за каких-то денег. Ведь самое ценное – человеческие отношения…

– И естественно часть из этих средств – тебе, как неотъемлемому участнику сделки…

Я задумалась. Спрашивать сколько, было как-то неприлично. Но учитывая, что я вообще на мели, вопрос вполне закономерный.

– И сколько же мне достанется?

– Ну смотри, я точно не знаю размер ее состояния. Но по приблизительным подсчетам речь идет о восьмидесяти миллионах евро… Предлагаю тебе тридцать процентов.

Тридцать я оставлю себе, а остальное на благотворительность.

О! Да это очень щедро! Конечно я согласна!

– Ам… а что мне нужно делать? – подводные камни точно должны быть…

Например, отдать его бабуле почку. Не может же просто так рухнуть на голову такая сумма, которую ни я, ни вся моя семья, вероятно, не заработаем за всю жизнь.

– Мы поженимся, сделаем фотографии со свадьбы. А потом поедем к ней в гости. Будем изображать мужа и жену.

– И долго нам изображать мужа и жену?

– До того момента, как она покинет этот мир.

– А сколько это? – произнесла и поняла, насколько это кощунственно звучит.

– Врачи ей говорят, что у нее остался месяц, – пожал он плечами.

– Да… Совсем немного, но, наверное, она прожила длинную жизнь, так что грустить нечего.

– Да я и не грущу, – пожал он плечами. – Ну так что? Выйдешь за меня? Понимаю, что мог огорошить таким предложением.