Купейные рассказы

Для начала прошелся по зданию, проверил печати на дверях, потом огнетушители и песок в пожарном ящике, потом начал листать журнал приема и сдачи дежурств. А там… то недоучки охранники записывали с ошибками, то вообще ничего не писали, а только ставили закорючку, мол, сдал-принял, происшествий не было. Отставной милицейский канцелярист вздыхал, качал головой, но на лице его при этом ничего не выражалось. Красновато-серое, неподвижное, оно напоминало сдувшийся резиновый шар с нарисованными глазами, к которому приделали уши и нос.

И пахло от подполковника чем-то резиновым. Замечания подполковничьи Елены не касались, потому она поддакивала, вздыхала вслед за его вздохами и выражала согласие и возмущение, какое обычно высказывают умные женщины, чтобы понравиться начальству.

И Колытайло растаял. Улыбнулся. Сверкнул золотыми зубами и взял Елену за руку.

– А вы знаете, уважаемая Елена Михайловна, – начал он, – как это важно, чтобы все было правильно.

– Как, Вениамин Ефремович? – лукавая Ленка вся превратилась во внимание, разве что ручку не взяла записывать, чтобы после на ночь вместо «Отче наш» повторять.

А Колытайло распузырился. И начал он от Адама и Евы или, как еще говорят, от печки, и затрындычил, занудил, загундосил. Уж Ленка десять раз пожалела, что спросила, хотя чего бы это изменило? Да ничего.

Подполковник гундел, а Елена соображала, как бы этак ненавязчиво его выпроводить.

– Ой, Вениамин Ефремович, – сказала она, – никак сигнализация на машине вашей сработала, как бы бандиты какие не угнали.

Я слыхала, в прошлое дежурство угнали неподалеку иномарку, так до сих пор не нашли.

Колытайло прислушался. Во дворе и вправду завыла сигнализация. Он быстренько надел фирменную фуфайку с каракулевым воротником и побежал проверять. Машина стояла нараспашку, но около никого не наблюдалось. Только щенок маленький, рыжий забился внутрь и дрожал от холода. Морда у него была жалостная и тоскливая, а на здоровенных коричневых глазах слезы наворачивались от счастья, что вот нашелся хозяин и спаситель.

Щенок радостно вилял грязным хвостом, отчего предмет гордости подполковника – меховое, из оленьей шкуры, сиденье вымазывалось. Колытайло схватил гаденыша и попытался вышвырнуть на двор. Тот уперся, завизжал, завыл, будто его пилили на куски и оставили целой только глотку, для того чтобы та орала на всю окрестность.

– Заткнись! – скомандовал Колытайло.

Щенок завизжал еще громче, истошней, самозабвенней.