Атланты. Моя кругосветная жизнь

Няньки мои были в основном женщины средних лет или пожилые из псковских, новгородских или вологодских краев, чаще всего верующие. Отправляясь утром на уроки в школу, мать обычно снаряжала нас гулять. Местами ежедневных прогулок были бульвары на 7-й линии или Большом проспекте, а при дальних прогулках – Соловьевский сад на углу 1-й линии и набережной.

В Соловьевском саду с его стройным Румянцевским обелиском, увенчанным бронзовым орлом и гордой надписью «Румянцева победам», по субботам и воскресеньям играл обычно военный духовой оркестр.

Исполнялись по большей части старинные марши и вальсы. Мне почему-то более других запомнился часто звучавший вальс «Осенний сон». Зрительная память связывает с глухими ударами вздыхающего барабана и грустным напевом труб огненно-красную акварель сухих кленовых листьев на песчаных дорожках сада. До сих пор, услышав этот старый вальс, я испытываю странное чувство мечтательной грусти, как будто кто-то теплой и влажной рукой осторожно берет тебя за сердце. Может быть, именно поэтому всю жизнь более всего я люблю вальсы. Навсегда остался в памяти и старинный марш «Прощание славянки», уже через много лет снова вернувшийся ко мне со сцены МХАТа в финале «Трех сестер».

Я люблю духовые оркестры,

Что других мне оркестров нужней.

Это все начинается с детства,

С довоенных забывшихся дней.

Те старинные слушая марши,

Что запомнил тогда наизусть,

Почему-то я делался старше

И впадал в непонятную грусть.

Поистлели нашивки и канты,

Неуместны в эпохе другой,

Те военные спят оркестранты

Кто под Гатчиной, кто подо Мгой.

Позабыть бы давно это надо —

Где обратно дорогу найду?

Догнивает пустая эстрада

В Соловьевском осеннем саду.

Мне оркестр духовой не поможет, —

Впереди холода и дожди.

Отчего же, скажи, отчего же

Снова сердце заныло в груди?

Не вернуть мне васильевских линий.

Что я в жизни хорошего знал?

Все уходит, как в фильме Феллини,

Где всегда неизменен финал.

Где теряешь и дом, и подругу,

И годами налаженный быт,

А оркестр все ходит по кругу

И веселые марши трубит.

Одна из моих нянек, набожная старуха из-под Крестец, во время прогулок ежедневно таскала меня в Андреевский собор на церковные службы, строго-настрого наказав не рассказывать об этом матери. Более всего любила она отпевания.