Шрамы, что мы выбираем

Впрочем, определенной цели у него все равно не было. Он хотел прогуляться и впитать немного родного города, раз уж командировка в Мадрид несколько затянулась и потребовала столько сил.

Он не был актером или публичным человеком, так что мог позволить себе разгуливать по городу и оставаться не узнанным. Много раз он замечал людей, которые читали его журнал или просто несли в руках. В такие моменты он ощущал что-то вроде гордости. Их отец половину жизни строил свое дело, а половину – разрушал его. Фредерику и Винсенту удалось восстановить все за пять лет.

Многие удивлялись, почему братья до сих пор живут вместе. В конце концов, их банковские счета вполне позволяли купить не только отдельные квартиры, но даже загородные дома или небольшие замки. Тем не менее, братья Уэйнфилд жили вместе, а в ответ на все вопросы только загадочно улыбались – и в этот момент их было невозможно отличить друг от друга.

Впрочем, разговоры о необычной ориентации братьев тоже не возникали: они периодически появлялись на людях то с одной женщиной, то с другой.

Особенно громким оказался роман Фредерика и Дианы Уилсон, владелицы крупного глянцевого журнала для женщин. Диана оказалась женщиной очень сильной и крайне стервозной. За пятнадцать минут она успевала поссориться с Фредериком, собрать его вещи и простить – пока он молчал и меланхолично строил планы на следующий день. В конце концов, ему надоели ее истерики: Уэйнфилд даже не стал собирать вещи, просто однажды ушел и больше не вернулся. К ее чести, она не стала устраивать сцен и спокойно его отпустила.

Фредерик воспринимал женщин как легкий способ отдохнуть, передышку между работой. Он не привязывался ни к одной из них, не испытывал к ним особых чувств и даже искренне полагал, что семейное счастье – не для него. Он не упускал случая заняться сексом, но у него не возникало желания ни одну из женщин назвать своей.

Гуляя по городу и наслаждаясь такими редкими для Лондона солнечными лучами, Фредерик лениво подумал о том, что стоит позвонить Винсенту и узнать, как дела.

Но после недолгих раздумий он решил, что не стоит. Раз брат не ночевал дома, значит, он у Анны, и все прекрасно.

Винсент вскочил на кровати, тяжело дыша. Пропитанное потом одеяло сползло вниз, но куда больше его занимали неясные образы, оставшиеся в голове, и которые он никак не мог понять. Да что там! Он даже не мог на них сосредоточиться. Осталось только ощущение дикого ужаса, которое пропитывало каждый клочок его тела.