Хочу влюбиться!

А вот Игорь прошлым летом в Египте, стоит на пирсе после погружения в черном костюме дайвера. С друзьями. Довольный, улыбается.

Еще есть фото, где он красиво ныряет в воду. Весь загорелый, в леопардовых плавках. Если бы я могла комментировать его альбомы, то непременно написала бы «люблю твой стайл, особенно вид сзади».

В другую папку я сохраняю фотографии некоторых девушек, которые комментируют его фотки и пишут ему на «стене». Они бывают настолько красивы, что начинают болеть глаза. Даже красивее Таньки! Мне иногда хочется набраться смелости, написать одной из них и спросить: чем их кормят в детстве, что они такими вырастают? Может, медом? Или сахарным сиропом?

Фотки Игоря и Таньки есть в их закрытых альбомах, для друзей.

Наверное, это даже хорошо, что я их не вижу.

3

Мастер– класс от профи,

или Полет огурца

В шесть часов вечера мы с Полиной уже стояли перед зеркалом на первом этаже школы. По всему зданию эхом отзывалась громкая музыка, дрожали стекла. По кафельному полу звонко стучали тонкие высокие каблуки разноцветных туфель и босоножек.

Оранжевые, желтые, розовые, сиреневые… Все яркое, сочное, кричащее.

На мне розовые туфли. Они жмут, да и на каблуках я ходить не умею. Зря, наверное, я согласилась на это. Скорость моего движения – один метр в минуту. Моя домашняя улитка и то быстрее ползает, но ей простительно – она же все-таки улитка. Для нее естественно медленно двигаться и странно выглядеть. Я же ковыляю в Полинкиной обуви, как подстреленная утка. А это смотрится отстойно, несмотря на всю прелесть розовых туфель.

Я бы с удовольствием любовалась ими некоторое время, но носить… нет.

Желтое платье отстиралось, днем я его погладила. Теперь оно сидит на мне еще лучше. Полина притащила широкий розовый ремень в тон туфлям и малиновый блестящий клатч, очень красивый. Но больше всего мне нравятся бусы. Насыщенно розовые, крупные бусины, размером с перезрелые черешни. И такие же серьги в ушах.

Полина закрасила синяки и ссадины на моем лице, добавила немного румян, а по губам прошлась яркой помадой.

Несколько раз я тянулась за салфеткой, чтобы стереть этот позор, но тут же получала по руке.

– Вот, теперь ты хоть немного похожа на человека, – улыбнулась Полина. – Хотя над тобой еще работать и работать.

То ли сказала она это громко, то ли у нас в школе акустика хорошая, но ее услышали все. По первому этажу пронесся нарастающий издевательский смешок. Мне показалось, все уставились на меня и показывают пальцами.