Вороны

Боже, как же это выглядело нелепо, мало того, что разговаривать девочкам было не о чем, так еще вдобавок они выглядели настолько контрастно, как будто произошел какой-то сбой в матрице: Алиса как всегда была одета в женственное трикотажное платье с оголенным животом и в каблуки, Соня же шагала рядом в любимой рубашке, рваных джинсах, кедах и – вишенка на тортике – берете, из-под которого торчали короткие блондинистые волосы, окрашенные на концах красным цветом. Без разговоров они как-то интуитивно поняли, что они обе, как ни старайся, друг другу не только неинтересны, но и были вполне раздражены присутствием друг друга.

– Алиса сегодня занята.

Соня нахмурилась. Видимо, она заметила, как односложно Дима отвечает на вопросы и вообще как он сегодня немногословен. Благо, можно все было списать на аварию.

Сейчас Диме снова хотелось расплакаться. И он обязательно бы сделал это, спроси Соня у него еще раз это участливое «ты в порядке?».

Конечно не в порядке, настолько не в порядке, что в голове какой-то несмолкаемый гул.

Диму постепенно настигал шок от того, что буквально несколько часов назад он осознанно собирался распрощаться с жизнью.

Что ж, молниеносно проскочила одна мысль, по крайне мере мои друзья знают, под какую песню я хотел, чтобы меня проводили.

Это была не «Show must go on», которая, бесспорно являлась классикой, – это была песня «Город, которого нет». Дима никогда не обращал внимания на то, что она очень и очень старомодна, потому что ее смысл перечеркивал отсутствие всяких современных битов и словечек.

Он хотел, чтобы на похоронах все вдруг поняли, что этот шаг, который длиннее жизни, наконец сделан им, и что он, возможно, теперь нашел этот приют, который так нужен страннику, приют, где его «наверняка помнят и ждут». При жизни, думая о смерти, все мечтают о небесах обетованных. Дима тоже мечтал.

Тем временем, они с Соней обработали коленку, синяки и прочие ссадины.

– Увидишь Сашу – передай ему, что он козел.

Он знает, за что, – это были последние слова Сони перед тем, как она проводила Диму до лестничной клетки.

Дима кивнул. Спустя мгновение он понял, что, наверное, нужно что-то ответить и сказал:

– Да, конечно.

Дима не хотел домой. Куда угодно, только не домой, где он рухнет в кровать и будет пялиться в одну точку на стене. Сам себе он напоминал мертвеца с амбициозными потугами снова сделаться живым.