У мысли стоя на часах. История русской и советской цензуры

У мысли стоя на часах. История русской и советской цензуры

Валентин Самуилович Красногоров

«О чем эта книга? Мне бы очень хотелось сказать: о свободе мысли, о свободе слова, свободе печати, просто – о свободе.

Но эта книга – о несвободе. О том, кто, как и почему отнимал (а иногда и продолжает отнимать) у нас право говорить и писать то, что мы думаем, право знать правду и выражать к ней отношение…»

В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Валентин Красногоров

У мысли стоя на часах.

История русской и советской цензуры

© Красногоров В. С, 2017

© Издательство «Прометей», 2017

Введение

О чем эта книга? Мне бы очень хотелось сказать: о свободе мысли, о свободе слова, свободе печати, просто – о свободе.

Но эта книга – о несвободе. О том, кто, как и почему отнимал (а иногда и продолжает отнимать) у нас право говорить и писать то, что мы думаем, право знать правду и выражать к ней отношение.

Эта книга – о цензуре, и, главным образом – о советской цензуре, самой всеобъемлющей и беспощадной в истории.

Многие догадывались в те годы, что цензура у нас существует. Каждый знал, что у нас что-то «запрещают» и «не пропускают», но подавляющее большинство даже активных и мыслящих граждан имело смутное представление о том, почему, как, кем и на что налагаются запреты. Если бы вдруг и нашелся любознательный читатель, пожелавший расширить круг своих сведений о советской цензуре, он бы убедился (думаю, без особого удивления), что литература по этому вопросу полностью отсутствует.

Это побудило меня (как пишут в приличных диссертациях) хоть в какой-то мере восполнить досадный пробел в этой области обществоведения и написать в 1978 г. небольшой труд о советской цензуре. Задача, признаюсь, была не из легких. Книга распространялась в Самиздате, и гонорар за нее мог составить 10 лет. Сейчас я предлагаю обновленную версию этой книги.

В одной из русских сказок Иванушке дают задание – «пойти туда, не знаю куда, найти то, не знаю что».

Та же задача стояла и предо мной, ибо предмет моего изучения был вездесущ, но невидим и неосязаем. Эта лисица тщательно заметала за собой следы. Первое, что запрещает цензура – это писать о самой цензуре.

Еще одна оговорка: эта книга – не развлекательное чтиво, не зажигательный памфлет и не политическая клубничка. Если не по достигнутым результатам, то по стилю и целям это – исследование, и оно не претендует на занимательность.