Хрясь и в суп

Она не знала, как выглядит ее комната, не знала, на какой кровати она спит, что это за тошнотворный запах каких – то гнилых персиков и скисшей вишни; не знала, как выглядит мыло и шампунь – отличала по запаху и по звуку открывающихся крышек, – не понимала, что такого красивого в белом снеге, который для нее был просто замерзшей водой, падающей с неба – она не знала ничего! Все в этом мире для нее было лишь ее воображением. Она не различала день и ночь, утро и вечер. Если бы их не вели на завтрак, она бы и не знала, что он вообще есть.

Аркадия прожила в интернате ровно два года, до четырнадцати лет, но успела хлебнуть и там горя.

Зрячие и не глухонемые, а обычные дети, которых сюда сдали за неимением в наличии свободных коек в интернатах для преступников, именно такие издевались над Аркадией и ей подобными.

Ей частенько доставалось по голове и спине, когда она вечером шла сама в свою комнату после душа и натыкалась на курящих и матерящихся малолетних преступников, которые и били, и измывались, и всячески унижали ее.

Аркадии казалось, что так будет всегда, но нет.

Однажды это увидел парень, который представил ей Славиком. Он был так же слеп, но слух у него был как ни у кого сильный. Он слышал даже то, что происходило в другом коридоре, находясь при этом чуть ли не за несколько десятков метров.

И таким образом он однажды услышал крики и мольбы Аркадии. Он помог, так как дрался он хорошо, а те подонки и не ожидали, что на них нападут.

Славик, схватив первое, что попалось ему под руку, – а это оказался кирпич, валявшийся около комнаты со стройматериалами, – и треснул каждого по голове. После чего увел Аркадию по темным коридорам в кладовку, где они переждали бурю.

Так и познакомились.

Не видя, они лишь могли воображать внешность друг друга. Например, Аркадии показалось, что у Славика густые засаленные волосы, прямой нос без единого изъяна, впалые скулы и теплые губы. Славику же показалось другое – красивые прямые волосы, от которых пахло живицей, холодные тонкие губки, нос с горбинкой и длинные густые ресницы, которых он никогда не увидит…

Никто не знал об их романе и о том, что у них есть убежище на чердаке интерната, где Славик уже давно обосновался и прятался.

– У меня не родителей, – заявил когда – то Славик. – Я один на Земле. Один.