40 ножевых

Сегодня он пришел на практику в щегольском костюмчике с платком в нагрудном кармане, явно не предполагая, что его день продолжится столь экстремальным образом. Но ничего Нике не сказал, а быстро надел пуховик и пошел вслед за ней.

Ника уже закрывала дверь кабинета, поставив на пол тяжелый следственный чемодан. Вместе с Кешей она бодро побежала вниз по лестнице, чтобы заняться любимым делом всех настоящих следователей – попробовать догнать вчерашний день.

У входа в отдел уже газовала дежурка-газелька, в которой, помимо водителя, сидели эксперт-криминалист с забавной фамилией Новенький и начальник уголовного розыска Коля Ткачук.

Поздоровавшись с членами следственно-оперативной группы, Ника пролезла на заднее сиденье и примостилась там со своим чемоданом. В теплой зимней куртке и штанах Ника ощущала себя неуклюжей медведицей, которую посреди зимы подняли из берлоги, но на выезде тепло и комфорт явно приоритетнее, чем стиль и красота. Практикант Иннокентий воробушком юркнул вслед за ней.

Поприветствовав Нику, Коля спросил:

– А что тебя отправили? Вчера же Макс выезжал.

– Макс на учебе. Меня выбрали по географическому принципу, мы же с ним в одном кабинете сидим.

– Блин, как вчера не разглядели эти сорок ножевых? – продолжил удивляться Ткачук. – Я сам вчера не ездил, но вроде там Турусов лично все смотрел.

– Сорок ножевых! – ахнул Иннокентий. – Как круто! Ника Станиславовна, а можно вопрос?

Ника спохватилась:

– Это Иннокентий, наш практикант. Да, конечно, можно вопрос, Кеша, что ты спрашиваешь?

– А как Максим Николаевич вчера не увидел сорок ножевых ранений?

– Ой, этот вопрос не тебя одного интересует, – хором засмеялись опер и эксперт.

Ника усмехнулась. У нее было два ответа на вопрос Кеши: педагогичный и не очень педагогичный.

Истина была на самом деле проста. На гнилостно-измененном трупе, если очень пристально его не разглядывать, действительно многого можно не увидеть. А любителей осмотреть «гнилушку» во всех ее тошнотворных подробностях среди следователей мало.

Ника часто удивлялась, как следователями работают очень брезгливые люди, которые боятся потрогать даже «свежий» труп, залезть к нему в карманы, а в особо запущенных случаях и подойти к покойнику поближе. При этом такая сверхбрезгливость не всегда сочеталась с раздолбайством и полной профессиональной несостоятельностью. Среди брезгливых следователей встречались и мастера допроса, и мощные аналитики, щелкавшие дела об экономических преступлениях как орешки.