Изображая невинность

Но вдруг сестра стала серьезной и сказала:

– Знаешь, иногда нужно рискнуть всем, чтобы достичь мечты. А иногда – отпустить все и просто идти дальше. И в том и в другом случае – главное лишь одно.

– Что?

– Ничего не бояться. И не предавать. Прежде всего себя.

Я смотрела в ее такие же темные, как мои собственные, глаза. В них было столько нежности, тихой грусти и отваги.

– Тогда я больше не буду. Не буду бояться. И не предам. Ни себя, ни тех, кто идет со мной.

– Обещаешь?

– Клянусь.

Засыпая вчера вечером, я думать не думала о будущем и своих планах на него.

Все мои мысли и чаянья были обращены к прошлому. Воспоминания правили балом.

Однако уже в восемь сорок семь утра пришлось сделать резкий поворот и вернуться как к насущному, так и грядущему.

Заварив утреннюю чашку чая, я вышла на балкон и улыбнулась предстоящему дню. На смену дождливому и холодному июню пришел июль и, судя по всему, принес с собой долгожданные солнце и тепло. Легкий ветерок с набережной игривостью потревожил мои волосы, защекотал шею.

Из булочной в соседнем доме доносился манящий аромат свежеиспеченного хлеба и корицы.

Я блаженно потянулась, и впервые за долгое время нотки оптимизма вновь заиграли в моей душе. Но тут я посмотрела вниз и среди машин, припаркованных на улице, увидела «Порш» Стаса. Привалившись к капоту, он смотрел прямиком на Маринкины окна, и, конечно, мое появление не осталось незамеченным. Наши взгляды встретились. Вздрогнув, я расплескала горячий чай.

Несколько крупных капель упало на пол, ночную сорочку и обожгло руку. Поморщившись от боли, я в досаде поспешила скрыться в квартире. Стас же послал мне вслед воздушный поцелуй.

Бросив кружку в мойку, а ночнушку в стиральную машину, я в большом гневе и совершенной наготе прошествовала в свою комнату. Под трынчание телефона я неспешно натянула шорты и майку. Отвечать не хотелось, но особого выбора не было.

В Маринкином доме домофона в привычном смысле этого слова не было.

При появлении гостей с жильцами связывалась охрана. Зачем мне звонят сейчас я понимала прекрасно.

– Да? – хмуро ответила я, и вежливый охранник возвестил о появлении Стаса.

– Не пускайте его, – попросила я. – Данный господин мне больше не знаком.

Охранник заверил, что меня никто более не потревожит и простился. В его заверения я верила мало, а в настойчивости Стаса не сомневалась. Хотя и не видела абсолютно никакого толка в его поведении.