Сундук мертвеца

Он на себе испытал жестокость и щедрость Сталинской эпохи. Дошел до Берлина, вернулся к семье, из которой во время Блокады выжили лишь жена и старший сын, мой дед, Павел.

Моя прабабушка пережила осаду города от первого до последнего дня. Похоронила всех взрослых членов семьи, двоих детей. Приютила, а потом и удочерила пятилетнюю дочь соседей.

Малышка Роза Гольден была младше моего деда на два года. Ее отец вместе с моим прадедом работали в университете, только на разных факультетах. Дружили семьями, вопреки всем бедам и запретам.

К началу войны некогда большая семья Гольден оказалась практически полностью истреблена. Кто-то сгинул в лагерях и застенках, кто-то на фронтах Первой мировой и Гражданской. Вторая мировая и Блокада окончательно уничтожила семью. Отец Розы не вернулся с фронта. Ее мама скончалась от голода, до последнего вздоха согревая дочь.

Прабабушка забрала ее к себе не задумываясь. После Победы прадед выправил все документы, удочерил малышку, дал ей свою фамилию.

Павел и Роза были самой большой гордостью и отрадой своих родителей. На них не могли наглядеться, нарадоваться. Но дети выросли. И на смену ребяческим забавам пришло взрослое зрелое чувство. Однако их страхи оказались напрасны, родители не противились браку. Только вот прадеду вновь пришлось выправлять документы, обивать пороги высоких кабинетов. Когда же все бумажки были собраны, Павел и Роза, мои дедушка и бабушка, поженились, тайно обвенчались в полузаброшенной церкви где-то в глубинах Карелии.

О свадьбе знали только родители, только они и были приглашены. Со стороны невесты не осталось никого. И тогда дедушка пообещал своей жене, что в память о ее родных их дети будут носить фамилию Гольден.

Слово свое он сдержал. Мой паспорт тому свидетель. Впрочем, отчество мне тоже досталось от дедушки. Но это уже совсем другая история.

Бросив взгляд на часы, я неспешно прошлась по комнатам – свидетелям жизни нескольких поколений моей семьи, как бы невзначай поглядывая в окна.

То ли блуждание в родных стенах, то ли тот факт, что ничего подозрительного на улице я не заметила, прибавили мне оптимизма.

Очередной взгляд на часы. Все в порядке, все по плану.

Быстрый душ, вечерний макияж. Я надела легкий сарафан, придирчиво осмотрела себя в огромное бабушкино зеркало в нарядной оправе. Осталась прическа.

Волосы, будто грива вороного коня, темными тяжелыми кольцами ниспадали на плечи, спускались к талии.