Тайны Эдема

Но подобные желания до добра не доводят и чести желающим не делают. И я старалась выкарабкиваться как могла.

Переезд в дом Давида – ничто иное как попытка ухватиться за соломинку и не потонуть. Но, на удивление, именно привнесенные Давидом перемены и спасли меня. А заодно и перевернули жизнь вверх тормашками. Причем дважды. Но об этом мне еще только предстояло узнать.

– Нина, – позвала я. Она подняла глаза от документов и посмотрела поверх очков.

Я смутилась, не зная, что сказать. И, как всегда, пошла напрямик:

– Спасибо вам.

За поддержку. За все. А за то, что не отдали женам на съеденье особенно.

Легкая улыбка едва коснулась ее губ. Но тут же исчезла. Взгляд умных глаз стал пристальным, но теплым.

– Если кому и благодарить, так это мне. За брата… Запомни. Ты всегда можешь рассчитывать на меня. В любое время, по любому поводу. Хорошо?

Я кивнула и сосредоточились на работе. Время оставалось всего ничего.

Траурная процессия, смешавшая толпы поклонников и почитателей творчества Давида, бывших любовниц и невесть от куда взявшихся друзей, журналистов, злопыхателей, сотрудников его компаний и сторонних наблюдателей, скрылась в пыли дорог уже больше двух часов назад.

Узкий круг приближенных и доверенных отправился на поминки в один из лучших пригородных ресторанов города. Даже после смерти Давид желал быть хлебосольным. Продумав до деталей сценарий собственных похорон, он не обошел стороной и поминки. Меню, музыкальная подборка, речь от усопшего к его родным и близким – все создано им собственноручно.

И отдавая последнюю честь своей свите, он запретил им лишь одно – горевать.

Сказать по чести, на торжество по случаю его смерти я не пошла бы ни под каким предлогом. Пусть и нарушив волю ушедшего. Он злился на меня не раз и не два. Как и я возмущалась по поводу его чудачеств. Были бы квиты и в этот раз.

Но меня он попросил об ином. И эту его просьбу я собиралась исполнить во что бы то ни стало.

Собственно, никакой уверенности в том, что сегодня все сложится удачно у меня не было.

Одна лишь детская надежда. Упрямство, конечно, тоже. Куда без него?

Стрелки часов на моем запястье отмерили второй час моего одинокого сидения на кладбищенской аллее. Если бы не могилы кругом и не фотография улыбающегося Давида в траурной рамке, это место вполне можно было бы назвать приятным. Зеленые пушистые кроны деревьев, шелестя листьями, прятали меня от солнца. Шум города, взявшего в оковы кладбищенскую территорию, не долетал сюда.