Тайны Эдема

Пожалуй, за всю мою жизнь это был единственный раз, когда я не возражала против чужого внимания. Напротив, мне вдруг захотелось зареветь и поведать ей обо всем, что никогда и никому не доверяла.

Она взяла меня под руку и попросила:

– Проводите меня, пожалуйста.

Мы поплелись по аллее еще более медленно, чем я до встречи с ней. Она оттягивала неизбежное. Будто бы увидеть могилу Давида значило окончательно признать невосполнимую потерю.

– Вы были с ним, когда…

– Нет. К сожалению, нет. Он отослал меня в тот вечер.

Я нашла его, когда уже все случилось.

– Как вы думаете, ему было больно?

– Иногда смерть – великий дар.

– Не для тех, кто остался.

– Мы все однажды покинем этот берег. Давид боролся до последнего.

– Конечно. В этом весь Давид.

Она удрученно замолчала и отвернулась. Ее пальцы с силой сжали мою руку, но она не заметила этого. Я не сопротивлялась. Иногда злость дает нам сил. Помогает продержаться до лучших времен.

– Я рада, что он был не один в своей борьбе. Я не имею ввиду эти вечные толпы воздыхательниц и тот гарем, что он развел.

Все это пустое, он знал это лучше всех… Мне очень хочется верить, что у него был верный соратник. Хотя мне и трудно поверить, что он не коснулся вас.

За два года в обществе жен я разучилась оправдываться. Равнодушно пожала плечами и оставила право выбора за ней. Каждый сам решает, чему верить, чему нет.

– Простите меня, Лиза, если обидела. Вы невероятно красивы. При этом в вас нет той вульгарной и заезженной глянцевости, что присуща нынешним временам.

Зато кроется в вашем наивном взгляде что-то…запретное, тайное. Потому так и сложно представить, что Давид, со страстью присущей истинному коллекционеру, смог бы упустить такую диковинку.

Я вновь пожала плечами. Могила Давида была видна издалека. Невероятное количество букетов и огромных венков было свалено в холм внушительных размеров. Пестроцветие цветов и лент резало глаз. Безошибочно указывало место его упокоения.

Она остановилась. Отпустила меня. Бледность разлилась по ее лицу, но мягкий голос не дрогнул.

– Дальше я сама. Спасибо.

– Постойте, -попросила я и достала из сумки небольшой сверток. – Давид просил передать вам. Когда его…не станет.

– Самонадеянно, – усмехнулась она, не решаясь взять небольшой сверток из плотной бумаги, перевязанный на манер старых писем тонкой бечевкой и запечатанный сургучом с его инициалами. – Я до последнего не была уверена, что приеду.

– Как и он. Потому у меня был ваш адрес.