Тайны Эдема

Мужчина перевел на него затуманенный взгляд. Адвокат протянул руку к конверту, что тот сжимал в руке. Тот тут же отскочил в сторону. Чары развеялись.

– Попрошу предъявить паспорт.

Лисовский спорить не стал. Кивнул и, доставая документ из портфеля, пояснил:

– Текст завещания Давида хранился в нотариальной конторе до момента его оглашения. Сейчас он доставлен сюда для того, чтобы я мог озвучить его вам. Однако сотрудники нотариуса могут передать его только по получении двух подписей, – продемонстрировав паспорт, Лисовский размашисто расписался в документе.

И посмотрел на меня тяжелым взглядом. – Моей и Елизаветы Петровны.

От неожиданности я так растерялась, что повертела головой в тайной надежде, что есть еще одна Елизавета Петровна и именно ей надлежит расписывать в непонятном документе. Но никого похоже не имелось. Зато все взгляды разом оказались прикованы ко мне. Желание сбежать возросло во сто крат.

Будто со стороны я услышала просьбу курьера предъявить паспорт. Послушно достала его из сумочки и расписалась в указанной им графе, даже не видя перед собой текста.

Буквы разбегались перед глазами от волнения.

Аркадий выпроводил курьера, который успел оглянуться на Лику не менее восьми раз и едва не врезался лбом в дверь перед тем, как убраться со сцены.

Лисовский же вернулся обратно за свое кресло. Достал нож для бумаг и одним легким движением вскрыл его.

– Влад, мне кажется, – подала голос Ольга. –Или ты, как и все мы, впервые видишь эти бумаги и понятия не имеешь, что насочинял Давид?

Лисовский бросил на нее быстрый взгляд.

И, сохраняя присущую невозмутимость, сказал:

– Все верно. И тебе не кажется. Ранее я не был знаком с завещанием.

Вытащив бумаги, адвокат неспешно надел очки и добавил:

– Вот и познакомимся вместе.

Было бы неправильным сказать, что озвученное Лисовским произвело неизгладимое впечатление на собравшихся. Скорее, никто ничего не понял. Растерянность явственно читалась на лицах вдов. И едва ли не впервые за все время знакомства, они искали друг в друге если не поддержку, то хотя бы участие.

Однако смутная надежда на то, что хотя бы одна из дам понимает, что происходит, таяла на глазах.

Первой в себя пришла Ольга. И со свойственной высокому руководителю интонацией спросила Лисовского:

– Ты ведь не пытаешься сказать нам, что наш дорогой Давид позаботился о своей прислуге, но даже думать не думал о будущем женщин, что разделили с ним жизнь?

– Оля, -подняв документ, сказал адвокат.