Тайны Эдема

Не портя ужин тяжелым разговором, мы поболтали на безобидные темы. А едва закипел чайник, Нина спросила:

– Мы последние или еще кого ждать?

– Последние, – кивнула я и мысленно добавила «надеюсь».

– Сулили тебе неземные блага?

– Скорее, земные.

– Уже знаешь о судьбе киностудии?

– Да, и о пропаже денег и картин тоже.

– Славно, – кивнула Нина. – Тогда перейдем к главному.

Я насторожилась и посмотрела на гостей с опаской. Оба выглядели столь спокойно, столь решительно, что мне стало по-настоящему страшно.

Нина кивнула на стул и предложила:

– Присядь. Разговор не простой.

Вернув на место чайник, я уселась на свой стул и приготовилась к…Не знаю, чего я ожидала. Но точно не того, что Нина скажет:

– Я хотела, чтобы ты узнала от меня… Давид умер не своей смертью.

– В смысле? – не поняла я. – Он болел уже длительное время, все показатели…

– Моего брата убили.

Время остановилось. То есть я слышала, как тикают стрелки часов на запястье Глеба. Но для меня время остановилось.

И еще очень долго, словно зацикленная пластинка, вновь и вновь крутилось в голове «убили», «убили», «убили»…

Скользя по ровной поверхности шоссе, я мысленно пыталась предугадать будущее. Я оказалась в водовороте событий, на которые не могла повлиять. Предвидеть, к чему приведет мое решение, было и вовсе невозможно. Поступила бы я иначе, зная последствия?

Эдем находился в часе езды от города. Давид рассказывал, что нашел это место случайно. Во времена плохого настроения, тяжелых дум и творческих мытарств, он часто бродил где-попало или садился за руль, ехал не разбирая пути.

Так случилось и тогда.

Петляя по дорогам Ленинградской области, он уперся в заброшенное Богом и людьми местечко. У подножья невысокого холма бурлила река, разбиваясь темными волнами о гранитные глыбы. По обе стороны ее берегов шелестел лес, и в обозримой дали не имелось ни единого человеческого жилища. Дальше, по течению реки, было несколько плавучих островов, а смешанный лес уступал место сосновому бору.

От тишины и свежего воздуха становилось дурно, но вместе с тем, жизнь словно заполняла легкие, тело, проясняла мысли и затуманенный серостью будней взгляд.

Последнее осталось неизменным и сейчас. Хотя вряд ли в просторном поместье Давида теперь можно было узнать тот брошенный край, что был когда-то. Разве что бурная река осталась все столь же темпераментной. Все остальное, усилиями дизайнеров, садовников и архитекторов изменилось всецело.