Тонкие струны души разрывая

Но есть правда, которой лучше не делиться.

– Чую, грядут перемены.

– Это весна. Авитаминоз.

– Не зли меня.

– Не буду, – кивнула я. – Мне пора. А ты не забивай голову всякой ерундой – она способствует преждевременному старению. Пусть мужики думают, им положено.

Анжела трагически вздохнула и вновь легла на кушетку.

– Надоело все. Хочу к морю.

– Одно слово – и ты уже там.

– Поедешь со мной? – оживилась она.

– Нет. Извини. Сейчас не могу.

– Ты всегда так говоришь, – обиделась она.

 – Что тебя держит в этом гребаном холоде?

– Лень. Собирать чемоданы – это столько усилий. Тут думать надо… Что взять да как сложить.

– Не делай из меня идиотку. Это обидно.

– Извини, – осеклась я. Анжела махнула рукой:

– Ладно уже, иди. Наслаждайся жизнью. А я поработаю.

– Ага, – хмыкнула я. – Приятных снов.

Она бы кинула в меня подушкой, но та лежала слишком далеко. Махнула обреченно рукой и прикрыла веки.

Дима подогнал машину ко входу. Не ожидая никакой напасти, поглощенная в собственные мысли, я села в салон.

Дверь тут же открылась, и рядом со мной оказался Тоша. Антон.

Дима резко обернулся и собрался ринуться в бой. Я сухо велела:

– Оставь нас.

Что-то в моем голосе или интонации заставило его послушаться. Он вышел из машины. Но даже шага в сторону не сделал. Так и стоял, то ли подслушивая, то ли намереваясь меня защищать. Впрочем, это, конечно, преувеличение. На меня ему было плевать.

Мы остались вдвоем. Взгляды и несказанные слова острее скрещенных шпаг.

Молчаливый поединок слишком хорошо друг друга знающих людей. Нескончаемая мука.

Он устало потер лицо. На безымянном пальце кольцо. Мое покоится на дне Невы.

–Ева…

Я не узнала его голос. И мне не нравилось больше, как он произносит мое имя.

– Ты должна знать…

– Должна?

– Пожалуйста, не надо…

– Зачем ты здесь?

– Я хотел предупредить тебя. Влад…

– Не будем о нем.

–Ты не понимаешь! Он подвергает тебя опасности…

– Ничего не имею против.

Он отвернулся в досаде. Сжал кулаки с такой силой, что свело руки.

– Я хочу тебе помочь.

– Лишнее. Я не нуждаюсь в помощи. Тем более в твоей.

И снова молчаливое противостояние. Мы прожигаем друг друга взглядом, но тяжелая, как все горы мира, тишина не нарушается ни единым словом.

Я опустила стекло. Обращаясь к Диме сказала:

– Едем.

Он тут же сел на водительское место. Антону не оставалось ничего, кроме как покинуть поле боя.