Тонкие струны души разрывая

Не хотелось давать лишний повод.

Я позвонила Анжеле. Она ответила не сразу, после множества гудков.

– Привет. Отвлекаю от чего-то важного?

– Нет. Просто вытащила из душа.

– Прости.

– Прощаю. Что за печаль в голосе?

– С Владом поссорилась.

– Приедешь?

– Можно я на ночь останусь?

– Можно и не ночь.

Я вызвала такси и поехала к ней. Пока добиралась, Анжела успела приготовить голубцы и порезать салат. Только оказавшись за столом, я поняла, что кроме нескольких кружек чая с печеньем ничего не ела за весь день.

– Чего стряслось у голубков?

– Он надумал поселить в моем доме водителя.

– Офигеть, – почесала курносый носик она. – Все мои мужики были ревнивы и страдали паранойей в разной степени. Но до такого никто не додумался. Такое, конечно, спускать нельзя.

– Рада, что ты не считаешь меня истеричкой. Или клинической идиоткой. Даже не знаю, что хуже.

– Напротив, – оживилась Анжела. – Все правильно сделала! Подобное надо пресекать на корню. Мужиков надо воспитывать! Чтобы много воли не брали!

– Никого я не собираюсь воспитывать, – устало сказала я.

 – Пусть живет как знает.

– Ты что, – всерьез испугалась Анжела. – От него насовсем ушла?

– Как пойдет, – неопределенно пожала плечами я.

Она посмотрела с нескрываемым недоумением. Но от комментариев воздержалась. За что я была особенно благодарна – и так было тошно донельзя.

К утру мое настроение не улучшилось. Влад не звонил. Бессонница также не добавила мне оптимизма. Но лить слезы в подушку я не собиралась.

В магазине напротив дома Анжелы я купила себе сменную одежду и обувь (наши с ней размеры не совпадали абсолютно). Вызвала такси и поехала к Люсе. По дороге я готовилась к долгим объяснениям. Но они не пригодились.

Люся уехала с крестником в гости к бабушке. А Евсей был так поглощен работой, что и меня с трудом узнал. Что позволило мне без всяких сложностей забрать ключи от квартиры родителей.

От друзей к отчему дому я направилась пешком. Миновав три улицы, оказалась в родном дворе.

Сердце сжалось. Я упрямо тряхнула головой и пошла вперед. В почтовом ящике лежало несколько писем. Я пробежалась по ним взглядом без всякого интереса. Проигнорировав французский лифт с кованой решеткой невероятной красоты, взбежала на последний этаж по лестнице.

За тяжелой дверью, отделанной искусной резьбой, скрывалась моя тихая гавань – мой дом. Приют от всех невзгод и проблем. Так было когда-то. А сейчас?

Сейчас не знаю. Здесь было слишком тихо и неприлюдно.