Тонкие струны души разрывая

Я собрала свои бумаги и переложила их на пустующую книжную полку. Ноутбук оставила – пригодится.

– Ставь на пол, – указала я на последнее пустующее место в комнате. Дима водрузил коробку на паркет и посмотрел вопросительно на Влада.

– Свободен, – отпустил его тот и спросил, когда мы остались одни. – Сколько времени тебе понадобится?

– Постараюсь все сделать быстро. Будут результаты, позвоню.

Может показаться странным, но я никогда не мучилась выбором профессии. В детстве мне не мечталось, словно стюардесса, парить в облаках или лечить зверушек, будто Айболит.

Я всегда знала чего хочу. Но выбор все же сделать пришлось.

Мой отец был экономистом. Цифры были его стихией. А мама музыкантом – лишь единицы владели скрипкой так, как она. Мне одинаково легко давались обе сферы: математика и музыка. И в равной степени они были мною любимы. Но в борьбе двух противоположностей математика оказалась сильнее.

Последователи психоанализа легко смогли бы рассмотреть в моем выборе большую любовь к отцу или ревность к матери.

И это был бы бред.

Я одинаково сильно любила родителей. Семья всегда была самым главным для меня. Именно поэтому я и выбрала профессию экономиста. Ведь будучи скрипачкой мне, как и маме, пришлось бы ездить по миру. Жить в частой разлуке с семьей. Папина сфера подобного не требовала.

Но до девятого класса родители считали, что я могу передумать. Посему каждый учил меня чему мог. После мама отдала меня в папины руки. Наставником он был великолепным, я же старалась его не подвести.

За годы учебы и последующей совместной работы я научилась очень многому.

Именно этим и объяснялось то, что Влад обращался ко мне за советом или помощью. Даже в тех ситуациях, когда не верил никому. Как сейчас.

На то, чтобы перелопатить документы, мне потребовалось четыре с лишним дня. Все это время Влад старался меня не отвлекать, хотя и чувствовалось, что его терпение подвергается серьезному испытанию.

Достигнув дна последней коробки, я еще раз все тщательно обдумала.

Мозаика сложилась. Подозрения Влада были не напрасны и подкреплялись документами.

– Я закончила. Приезжай.

Дом окутали вечерние сумерки. Дождь привычно барабанил по стеклу. Ожидая его появления, я заварила чай. Глаза нещадно жгло от долгой работы. Я прикрыла веки.

По дому Дима перемещался бесшумно. Был ли это тщательно отработанный навык или талант, судить не берусь. Но чужое присутствие всегда чувствуется. Не открывая глаз, я сказала:

– Она не работает.