До конца, но только…

Кто-то прошёлся вдоль стены, заглядывая в каждое окно. Последний – по стеклу прихожей, и незнакомец попробовал открыть дверь, словно грабитель, раз за разом аккуратно крутя ручку.

Наконец поднявшись, Софи побрела к двери, и, даже не думая, отворила её перед неизвестным, что так усердно пытался достучаться до неё.

– Софи! – тихо шепнула Лили, бросившись к ней на шею. – Боже, как я рада! Ты здесь, жива! – она принялась греть её бледные щеки своими тёплыми руками.

– Что ты здесь делаешь? – еле слышно пробормотала Софи, тупо таращась на подругу.

– Я пришла за тобой. – Девушка зашла в дом, осторожно прикрывая дверь. – К вам стучались, и никто не открыл. Ты видела, что там, в городе? Это просто какой-то кошмар, все как сума посходили. Я только услышала жуткие крики, и тут приехали люди в форме. Папа поговорил с ними, и они сказали, что не из наших, спецгруппа какая-то.

– Не понимаю. – Вяло ответила Софи, падая в кресло.

– На нас напали террористы и взорвали всё, оставив всех без связи и электричества.

 – Лили спешила, но остановилась, серьёзно добавляя. – Только вот я в это не верю, и папа тоже.

– Что? – она пыталась вникнуть в слова Лии, но не смогла обратить внимание ни на что, кроме мягкого тона и руки, которой та поглаживала её волосы.

– Это бред. Во всём виноват налёт, случилось это со всеми городами, а по радио тишина. Я слушала его, пока телефон не сел, а там и словом не обмолвились ни о каких террористах, потерях, и уж тем более спецгруппах.

 – Лили взяла Софи за плечи, привлекая к себе. – Они нас за нос водят, а все и повелись. Только вот отец мой в курсе на кого работают эти люди, а они без погон его не узнают, как с незнающим говорят. Запретили нам выходить из дома и всё вальяжно прогуливаются по улицам, будто что-то решают.

– И? – подняла на неё голову девушка, стеклянным взглядом уставившись той куда-то за спину.

– Что с тобой, Софи? – она замерла, только сейчас почувствовав тошнотворный запах с кухни.

В ужасе округлив глаза, Лия дрожащим голосом спросила. – Софи, где твои родители?

Та отвернулась, и, пока по её лицу катились остывшие слёзы, не дожидаясь ответа, Лили осторожно ступила в сторону распахнутой двери, с опаской хватаясь за стены. Да только это ей не помогло, когда в ужасе ноги подкосились, а тело обмякло. И снова раздался крик. Но не такой, как прежний предсмертный вопль родных Софи. Это был крик, полный сожаления и сочувствия.