Наброски. Автобиографический роман с терапевтическим эффектом

Она любит тех, кто любит Цветаеву, Ахматову. И слушая их на конкурсах чтецов, скрещивает тонкие пальцы, прикрывает глаза, кивает в такт.

Я люблю Есенина и читаю на конкурсе его не самое салонное стихотворение. «Можно было что-то приличнее выбрать», – качает головой А.Г.

Хотя, в принципе, ей всё равно. У меня твёрдая четвёрка по русскому и пять с минусом по литературе, но я не вхожу в сферу её интересов.

Возможно, потому, что не формат, не категория.

Недостаточно интеллектуальна, но и не глупа, на золотую не претендую, но никогда не троечник.

И вообще сама по себе.

Она словно чувствует, что во мне что-то есть, но никак не может нащупать.

Это чуть-чуть раздражает. Её. Не меня.

«Послушай, – говорит А.Г., помахивая в воздухе тетрадкой, как веером. – Послушай, у тебя странное сочинение. Да, я поставила пять с минусом. Но…

Это, правда, странно. Ощущение, что ты идёшь по коридору и заглядываешь в разные комнаты. Нет, чтобы выбрать одну и всё подробно рассмотреть! Здесь побыла, там побыла.

Очень странно… Не сочинение, а наброски!»

С тех пор прошло тридцать лет.

И триста раз я удивлялась избирательности памяти.

По какому принципу она игнорирует одни события, встречи, поступки, добросовестным дежурным стирая мел с доски?

И почему другие фразы (конкретно эта, про наброски) написаны на лбу несмываемым маркером и определяют всю последующую линию поведения.

Всю дальнейшую судьбу.

Преподаватель литературы смотрела в корень. Моя жизнь похожа на наброски. Как минимум, в работе.

Как максимум, в любви.

Профессии «наброски» пошли на пользу: я достаточно набралась, наслушалась, насмотрелась, напробовалась, натренировалась.

Софт скиллс, так это вроде называется?

А вот любовь…

Как пел герой Ярмольника в «Перекрёстке»:

«Всё мне кажется, я

На нём свернул не туда».

Иногда мне тоже кажется.

Нет, не каждый день. Не в суете рабочих будней, не в простых житейских удовольствиях…

Знаешь, есть время ? раннеутреннее ? когда на свете настолько тихо и чисто, что правда умножается на два, а то и на три.

И ты хотел бы от неё отмахнуться, но не можешь. И ты хотел бы не понять, но понимаешь. Как-то само понимается, вне зависимости от твоих планов и предпочтений.

Что понимается? Ну… Что это была любовь.

Как у Roxette, “It must have been love”.

Моя. Большая. Самая.

М.Б.С.

Любовь, из которой я вышла, как из одной из тех комнат, не успев разобраться.

Любовь, в которой я не осталась.

Может, к счастью.