Призмы Шанбаала

Вздохнув, я покрутила ее из стороны в сторону, вновь начиная передвигать деревянные плашки, пытаясь составить узор.

Задумавшись, я передвигала планки уже на ощупь, пока не услышала щелчок. Вначале мне показалось, что это очередная игра моего разума. Я опустила взгляд, покрутила шкатулку из стороны в сторону и медленно толкнула ногтями больших пальцев крышку вверх. Она открылась. Ни скрипа, ни шороха, просто сдвинулась на хорошо смазанных петлях. В воздухе запахло свежим кедром, голова закружилась, на миг я словно потеряла способность здраво мыслить.

Внутри лежал конверт. В мыслях быстро забегали предположения, что там может быть: старая валюта, чье-то любовное письмо, чье-то военное письмо… или какая-нибудь загадка. Конверт был новый, запечатанным серебристым воском. Печать я не узнала. Я знала, что на печатях писем из Загранья стоит профиль Миледи, а у Предела – пять переплетенных роз, как символ единого Пятимирья, Полярис рисует пятиконечную звезду. Но оттиск на воске скорее был похож на витиеватую букву, чем на чей-то знак.

Личная печать? Что-то из других времен? Ответа я пока не нашла. Я достала конверт из шкатулки, погладила пальцами, ощущая шероховатость бумаги. С отца сталось бы одной загадкой спрятать другую. Одной рукой я сломала печать посередине, воск испачкал руку, оставляя на коже блестки. Обтерев ладонь о покрывало, я достала наружу всего один лист, заполненный резким угловатым подчерком. Некоторые линии букв были словно два раза обведены, и это напомнило мне классический стиль Загранья довоенной эпохи. Тогда вроде всех так писать учили: папа писал так же, ровными аккуратными буквами, даже не думая о том, что лишние линии прибавляют красоты, но не читабельности. Может это послание от папы? Он сунул мне в руки шкатулку, когда запирал меня в шкаф.

Я уставилась в листок, и медленно пробежалась глазами по строчкам, вникая в прочитанное.

«Обстоятельства иногда изменяются. Не все обещания могут быть исполнены.

Кровью окрашены воды царства подводных гномов, и они играют на инструментах, подобных арфам.

Скорбная песнь звучит с уст погибшей богини.

Сквозь решетки на окнах смола стекает на кожу союзницы. Она идет за ключами, указания получены.

Воспоминания сумасшедшей нарисованы на стенах солнечным светом. По ветру бьется пурпурная лента над курганом разящей без промаха.

Семь колон, удерживающих крышу Суда, украдены узурпаторшей. Зелень проросла в глубине сердца спесивой красавицы, влюбленной в героя.