Призмы Шанбаала

– Ты куда пошла? – девушка поймала меня за руку, острые ногти царапнули по запястью.

Она проследила за моим взглядом. Лицо Персефоны некрасиво исказилось, обнажив треугольные зубы.

– Не надо болтаться с паршивой кровью, – тихо зашипела она. – Забудь! Подумай о репутации.

– Да наплевать мне на репутацию, – я обернулась, смотря на Амрэя, потом снова посмотрела на Персефону. – Ты чего так взъелась?

Я слышала, что полукровных недолюбливают, но она относилась нормально ко мне, а если сравнивать, то Амрэй был более приятным метисом.

Я хотела было сказать ей все, что думаю о ее расовых предрассудках, но решила промолчать. Я принимала удивительно правильные решения сегодня.

Я решила промолчать, потому что «раб темной крови» это был тот титул, который носил Амрэй, титул, которым ему предстояло представляться до конца жизни. Этот парень был умней всех на свете, и, как я всегда думала, однажды либо всех нас спасет, либо приведет к погибели, но даже тогда он остался бы просто полукровным.

– Стой.

Не дергайся, – Персефона решительно дернула меня к себе. – Не при всех же муркаться с этим!

– Я тоже полукровка, – сказала я, заглядывая ей в глаза и делая шаг навстречу девушке. – На меня ты так не реагируешь.

– Полукровка это не полукровный. Такие, как ты, хотя бы похожи на дэвов, – она выпустила мою руку. – Заговоришь с ним, и тебя сожрут с потрохами.

«Заговорю и не сожрут», – подумала я, отворачиваясь. Я бы подошла к нему, если бы на сцену не поднялась женщина. Снова худая, но в этот раз вполне вписывающаяся в мое определение «просто худой».

Черные склеры выдавали в ней чистокровную темную дэву. Она взъерошила свои короткие волосы, торчащие в разные стороны, как солома, обвела нас всех равнодушным взглядом и подняла руку, призывая к молчанию.

Первыми стихли дэвы. Персефона осторожно задела мою ногу своей, и я на всякий случай опустила голову, но нет-нет, да бросала осторожные взгляды на женщину на сцене.

– Леди Тьмы, директор Академии, магистр артефакторики, Гретхен-де-Ма?рго, – сказала она, и по одному ее виду было понятно, что она убьет любого, кто произнесет ее второе имя без ударения на «а».

 – Я вижу перед собой много новых лиц, и это значит, что учебный год будет удачен, ведь в неудачный год мы не находим никого, кто разрушил печать. Слабые исчезают на задворках нашего Пятимирья, оставляя нас бороться за право сильнейшего. Я вижу многих, но лишь единицы из этих лиц будут смотреть на меня в следующем году.