Призмы Шанбаала

Быть морфом тоже в какой-то мере генетическая болезнь, и всё, что происходит с нами, существами, вписывается в концепцию сохранения чистой крови. Персефона не может колдовать, и это вредит чистой крови. Я полукровка, и это тоже вредит чистой крови. А Иштар… Иштар похожа на нас, но больна, и даже если это делает ее самой лучшей темной колдуньей в Пятимирье, ее тоже отвергнут.

Я накрылась подушкой с головой, и крепко зажмурилась. Я не хотела думать о расовых проблемах Пятимирья. Я хотела уснуть. И скоро дышать стало тяжело, и я заснула.

После такого яркого урока истории, латынь меня разочаровала. Преподавал ее бледный низкорослый парень, прятавшийся за длинной челкой. Он еле-еле слышно представился магистром языков Ратио, сказал, что языки очень полезны, но поскольку в Загранье их изучают дома, он не обидится, если кто-то будет заниматься своими делами. Я честно пыталась вникнуть в его рассказ о том, насколько важен его предмет, и даже делала пометки в тетради, отмечая важнейшие вехи истории языков, но мне довольно быстро это наскучило.

Персефона сидела рядом, подперев голову рукой, и занавесившись пеленой волос от всех. В глазах у нее отражался стыд.

«Ты переживаешь из-за того, что надралась вчера?» – написала я на поле своей тетрадки, и придвинула к ней.

Персефона покосилась на тетрадь, измучено посмотрела мне в глаза и покачала головой. Какое-то очень нехорошее чувство заворочалось у меня в груди, и я занесла ручку, чтобы задать следующий вопрос, как вдруг телефон в кармане завибрировал.

Я хлопнула себя по платью, но запуталась в сложной системе застежек… а когда достала, оказалось, что это я его вчера зарядить забыла. Вздохнув, я уставилась в тетрадь, честно пытаясь вникнуть в то, что пытается рассказать магистр.

«Забей, – написала Персефона своим витиеватым роскошным почерком аристократки. – Ему плевать».

Я не стала возражать. Подперев голову рукой, я посмотрела на однокурсников, скользя по ним не слишком внимательным взглядом.

Кого-то я знала, а кого-то нет. Иштар, – ее красная макушка едва виднелась на последней парте, – кажется спала. Сидящий рядом с ней Асмодей придвинулся на стуле к другому юноше-суккубу, чьего имени я не знала, и что-то ему рассказывал, активно жестикулируя. Две темные дэвы которые вчера со мной болтали, наткнулись на меня взглядами и спешно отвернулись. Я вздохнула и перевела взгляд на Амрэя, но он даже не поднял головы.

Сердце сдавила ледяная рука.