Эрелинги

Рэссимонд подлетел к ним и с отчаяньем крикнул брату:

– Артори, мы должны спасти Эрвика! Это наш долг! Если мы сейчас же не бросимся ему на помощь, можно считать, что род Эрелингов опозорен!

Первый маршал угрюмо посмотрел на младшего принца и резко бросил:

– То, что вы предлагаете, ваше высочество, настоящее безумие, и ничто иное!

Принц покраснел, на его глазах навернулись слезы злости, и он с яростью выпалил:

– Если помните, барон, там наш брат!

Форльдок грустно улыбнулся и устало произнес:

– В свою очередь осмелюсь напомнить вам, ваше высочество, что сейчас рядом с королем мой старший сын.

Герцог Артехейский хотел было ответить, но герцог Милертский поднял руку и сказал:

– Успокойтесь, Рэссимонд. Барон Форльдок в чем-то прав. Есть ли вести от Эверкера, граф?

Ноарион Вользуанский покачал головой и неторопливо проговорил:

– Увы, я не получал пока никаких донесений из Сьера… Что же до сложившейся ситуации, я не отрицаю, что можно спасти и его величество, и господина Форльдока, но этим мы погубим армию и вместе с ней Мезеркиль.

Как королевский советник, я предлагаю отступить, занять новую позицию и дождаться подкрепления от Сантара и Бенна, к тому же должны подойти союзные войска Неверинга.

Маршал зло усмехнулся.

– Неверинг должен был выслать нам подкрепление еще два месяца назад, – сказал он. – А до сих пор мы воюем только своими силами. Странные союзники, советник. Насколько помню, вы вели переговоры.

Ноарион не обратил внимания на укол и выжидающе посмотрел на герцога Милертского.

Тот со вздохом произнес:

– Полагаю, что о последствиях пленения моего брата никто сейчас думать не хочет?

Королевский советник уверенно ответил:

– Ваше высочество, вам лучше, чем кому-либо, известно, что государь не допустит своего плена. Но… Но даже если это произойдет, у Мезеркиля останутся регент и армия.

Принц едва кивнул.

– Значит, приходится выбирать: спасать короля или королевство, – тихо проговорил он.

– Сейчас решение за вами, ваше высочество.

Артори взглянул на фигурку старшего брата, размахивающую руками и стремящуюся избавиться от напиравших со всех сторон рользатцев. «Обречен», – подумал принц и повернулся к остальным сановникам, расположившимся чуть поодаль, задержав вопросительный взгляд на графе Вользуанском. Тот лишь печально покачал головой. Принц вздохнул, понимая, – дальше тянуть бесполезно. Было ли отступление предательством брата? В глубине души он знал, что – да.