Эрелинги

В воображении он наделял Марию теми качествами, которые ей вовсе не были присущи.

Непостижимым образом мальчику удалось сохранить их общую с отцом тайну. Однако иногда ему мнилось, будто Анна догадывалась о продолжающейся связи. Будто боль и тревога мелькали в ее взгляде, когда муж возвращался из Кальярда. Будто радость ее улыбки сменялась горечью догадок. И все же она продолжала любить и ласкать своего «поскрёбыша», как любила и ласкала бы ту мертворожденную девочку, давая Лертэно чуть больше тепла, чем остальным детям.

В полумраке собора изображения на могильной плите были едва различимы. Скупой утренний свет мягко проливался на чудищ, обитающих в резьбе капителей, на арки, на полустертые росписи колон. Прохлада высоких сводов дарила иллюзию защищенности. Ведь там, снаружи, за оградой, отделяющей столпы божественного света от остального мира, там, в неумолкающем щебетании птиц, шла война. Рользат, вторгшийся в Мезеркиль, стремительно рвался на юго-восток.

Лертэно, вздохнув, с легкой тревогой подумал о предстоящих боях. Нет, он не боялся смерти. Ее мало кто боится в четырнадцать, начитавшись хроник, баллад и рыцарских романов. Но сейчас, именно сейчас, было совсем некстати уходить, не успев завершить внутренний, очень нужный монолог. Подросток приготовился сообщить покойному отцу о том, как он не опозорит… однако с досадой отвлекся на фигуру в темном длинном одеянии. Молодой румяный священник, подслеповато щуря глаза, с любопытством рассматривал юношу, не скрывая благодушной улыбки.

– Вы кто? – резко бросил младший Эртер, не скрывая раздражения.

– Меня зовут отец Альранд, я…

– А-а, так вы вместо отца Ирса? – бесцеремонно прервал его Лертэно и, почесав затылок, важно заявил: – Я младший сын Артори Тельсфора Эртера.

Священник, подойдя ближе, еще шире заулыбался. Подросток хотел было оскорбиться этой улыбке, приняв ее за насмешку. Ведь, по правде говоря, внешний вид мальчишки никак не соответствовал отпрыску славного рода.

– Я слышал, много слышал об Эртерах, особенно о первых, – дружелюбно проговорил священник. – То были великие люди. В моем монастыре хранились летописи на старо-кальярдском, которые мне разрешили прочесть. Удивительная, совершенно удивительная история!..