Книги Царств. 1 и 2. Наука о Ветхом Завете

Были в «музее» и крошечный стул, рядом такой же маленький матрасик. В этот «музей», собранный усилиями многих поколений, старый колдун приходил «ухаживать» за фетишами, он их чистил, мыл, одновременно выпрашивая у них различные милости. Исследователи заметили, что не все объекты этого музея пользовались одинаковым поклонением – одни почитались почти как настоящие божества, другим воздавались более скромные почести. Это интересная деталь. Фетиш, почитаемый предмет, – это как бы божество на мгновение. Он полезен только для определенного дела, только для определенных целей.

Фетиш конкретен, он не имеет абсолютной силы, действительной в любых условиях. Почитая первоначально материальные предметы, первобытный человек не делил их на главные и неглавные. Но постепенно из ряда фетишей начинают выделяться главные, то есть наиболее «могущественные». Тоже происходило и у евреев, постепенно стал выделяться главный фетиш – Яхве, который и стал «жить» в коробке – «ковчеге завета», всё это очень напоминает детские игры в куклы, которых дети считают живыми существами, также и взрослые дети – люди того времени верили, что эти фетиши живые, и чуть ли не люди.  В. К. Арсеньев пишет, что его чрезвычайно поразило наивное, но твердое убеждение Дерсу Узала в том, что вся природа – это нечто живое. Как-то на привале, рассказывает В. К. Арсеньев, «мы с Дерсу, по обыкновению, сидели и разговаривали. Забытый на огне чайник настойчиво напомнил о себе шипением. Дерсу отставил его немного, но чайник продолжал гудеть. Дерсу отставил его еще дальше. Тогда чайник запел тоненьким голоском. – Как его кричи! – сказал Дерсу. – Худой люди! – Он вскочил и вылил горячую воду на землю. – Как «люди»? – спросил я его в недоумении. – Вода, – отвечал он просто. – Его могу кричи, могу плакать, могу тоже играй. Долго мне говорил этот первобытный человек о своем мировоззрении. Он видел живую силу в воде, видел ее тихое течение и слышал ее рев во время наводнений. – Посмотри, – сказал Дерсу, указывая на огонь, – его тоже все равно люди» (В.  К. Арсеньев. В дебрях Уссурийского края. М., 1949, с.47). По описаниям В. К. Арсеньева, в представлениях Дерсу Узала все предметы окружающего его мира были живыми, или, как он называл их на своем языке, это были «люди». Деревья – «люди», сопки – «люди», скалы – «люди», гроза Уссурийской тайги – тигр (на языке Дерсу «амба») тоже «люди». Но олицетворяя природу, Дерсу Узала не боялся ее.