Бартер со Снежной королевой

Словно стала огромной фарфоровой куклой, которую обернули толстым слоем ваты, а потом, замотанную в вату, осторожно положили в картонную коробку и убрали с глаз долой, в нишу, задвинув коробку поглубже к стене, забыв среди пыльных пакетов, переполненных различным хламом.

На автомате я навещала родителей и продолжала улыбаться гостям на ресепшн; пару раз до чёртиков напилась с приятелями в клубах, что, впрочем, меня и не развеселило, и не отвлекло. Чудом защитила диплом, чудом сделала это блестяще, после чего оказалась целиком и полностью предоставлена самой себе.

А ещё я очень хорошо помню утро, которое всё изменило.

Пробуждение в гробовой тишине коммунальной квартиры, коридор которой всегда казался мне бесконечным, а оттенки выцветших обоев напоминали о залежах пыли и соцветьях паутины в каком-нибудь склепе…

Квартира эта, кстати, давно носила звание коммуналки лишь номинально.

Комната в квартире на тихой Петроградке досталась мне по наследству; переселилась я туда вскоре после поступления в вуз, немедленно окунувшись в гущу социальной жизни.

Больше всего происходящее напоминало мне сцены из фильма «Стиляги» Тодоровского, только без песен и хореографии. Плачущие младенцы, детские гонки по коридору на самокатах, ленивые взрослые перебранки на общей кухне, очереди в ванную…

Я старалась пореже бывать в этом вполне современном коммунальном аду, пропадая то на лекциях, то в библиотеке, то в гостях у подруг.

Но через какое-то время жильцы начали исчезать, а новые не спешили занимать их место.

Впрочем, никакого криминала тут не было.

По нынешним временам один из самых популярных вариантов расселения коммуналок – выкуп квартиры целиком и переделывание её в роскошные апартаменты для состоятельных владельцев либо же в бюджетные хостелы, предназначенные для приезжих. Но наша коммуналка, похоже, была заговорённой. Жильцы съезжали – то ли покидали город, то ли приобретали новое жильё, комнаты стояли пустыми и закрытыми, и в какой-то момент я осталась в квартире абсолютно одна.

Изредка кто-то всё же появлялся – например, приводили людей на просмотр комнат. Но я так привыкла к своему коммунальному одиночеству, что не стеснялась дойти после душа в комнату голышом или сварить себе утренний кофе в одном белье, благо окна кухни выходили в разросшийся сквер и подглядывать за мной было некому.

Так было и тем памятным утром.