Займись счастьем

– Его нет? А…

– Нет и не будет, – попыталась пресечь любопытные расспросы я.

– Ты ничего не хочешь рассказать?

– Может, и хочу. Только давай хотя бы до дома доберемся, а? Или ты предпочитаешь, чтобы у нашего разговора была куча свидетелей? Например, вон та колоритная парочка бомжей…

– Алиса, ты уверяла, будто у тебя все в порядке.

– Так и есть, – я пожала плечами, – в пределах нормы у меня все отлично…

– Слушай, я не одна из твоих дурочек-подруг! – начиная закипать, сообщила Олеся.

– Почему это мои подруги вдруг дурочки?!

– Потому что им ты еще можешь вешать лапшу на уши.

Хорошо… мило улыбаться, отделываясь парой слов, и переводить разговор на другую тему. Кого-то подобное устроит, но лично мне этого недостаточно!

– Я тебе все расскажу, – пообещала я, – только отстань. Хватай чемодан, и поехали.

– А далеко ехать-то?

– Увидишь…

– Не слишком обнадеживающе, правда? – усмехнулась Олеся.

– Ладно. Пойду навстречу твоему детскому любопытству. По красной ветке до Лубянки, перейти на фиолетовую, потом до конечной.

Или по кольцу до «Краснопресненской», но потом все равно по фиолетовой ветке до конечной.

– Ого… – протянула Олеся.

Теперь была моя очередь усмехаться:

– А ты как думала? Надеялась, что я живу на Тверской, с видом на памятник Пушкину или на Кремль?

Олеся промолчала.

– Идем, – подытожила я, – я просто мечтаю позавтракать.

– А я – услышать историю целиком. И не думай отделаться жалкими обрывками.

Я сделала вид, что не расслышала…

Солнце уже светило вовсю.

Благодаря его щедрым лучам старый панельный дом не выглядел таким неприглядным.

– Ты живешь… здесь? – удивилась Олеся.

Я кивнула.

Разумеется, я и сама предпочла бы поселиться где-нибудь в другом месте. В соседях у этой хрущевки имелся, например, очень даже симпатичный кирпично-монолитный дом с оранжевыми эркерами. Однако выбирать не приходилось…

– Заворачивай, – велела я, указывая на второй справа подъезд.

Несколько месяцев назад тут было намного хуже.

По весне заново выкрасили двери с домофонами, поставили удобные деревянные скамейки, полы в подъездах выложили плиткой… Правда, стены лифта так и остались исписанными похабными надписями, а ступеньки – разбитыми.

Мы поднялись на третий этаж, и я повернула ключ сначала в одной двери, потом в другой.

– Ну, добро пожаловать! – с напускной бодростью возвестила я, пропуская Олесю вперед.

– А разуваться нужно? – осведомилась сестра.