Дежавю

– Совсем охренел! Эй! Ты что себе позволяешь? Отпусти немедленно!

Есения изо всех сил пыталась вырваться из цепких рук Ромы, но тщетно. Он крепко держал ее и тащил через весь зал ожидания в сторону аварийного выхода. Есения испуганно озиралась по сторонам. Она вглядывалась в немые лица прохожих в надежде найти среди них своего спасителя. Но голубоглазого красавчика, с которым она еще пять минут назад так мило танцевала в кофейне, в этом людском муравейнике не было. Страх липкой лентой опоясал ее тело. Она чувствовала, как слабеет, а к горлу подступает горький ком.

– Куда ты меня тащишь?

– В тихое место, нам нужно поговорить.

– Ты глухой? Я сказала, нам не о чем разговаривать. Отпусти! – Есения из последних сил старался высвободить руку. – Отпусти, а не то я буду кричать!

– Да тихо ты! Не устраивай истерик. Я просто хочу поговорить.

– Мне больно…

Есения еще раз резко дернула руку в надежде, что Роман остановится, но вместо этого запнулась о собственную туфлю и, подвернув ногу, упала:

– Рома, хватит! Ты меня пугаешь!

Озноб окатил Есению с ног до головы, отчего все тело начало колотить.

Рома сел перед ней на колени и, взяв за подбородок, пристально посмотрел на нее. Слезы крупными бусинами катились по трясущимся щекам Есении. Он смахнул их большим пальцем и начал говорить:

– Я же люблю тебя, Еся! Слышишь? Люблю. Я всегда тебя любил. Да, блин, я вел себя как дерьмо, и был неправ. Да, черт тебя возьми, я сильно накосячил. Но и ты тоже. Ты же такая… – Рома сжал зубы и желваки заходили по его широким скулам.

 – Фигли ты такая упрямая? Ты всегда была такой, всегда все делала мне назло, вечно драконила меня. И эта твоя тупая привычка выпендриваться. Ты же вечно хотела быть на первом месте, даже в отношениях. А я? Я всегда оставался в твоей тени. Никто из нашей тусовки не воспринимал меня всерьез. Все тыкали мне в нос, мол, я встречаюсь с тобой только из-за денег твоего бати. И что бы я ни делал, как бы ни старался встать на ноги, никто этого не замечал.

Есения сидела на полу, поджав к груди дрожащие коленки, и часто моргала.

Она хотела что-то сказать, возразить Роме, вставить хотя бы слово, но то ли от стресса, то ли от страха онемела.

– Да, малышка, мне было чертовски хорошо, а фигли толку? В какой-то момент все стало слишком сложно, ты вечно давила на меня, и поэтому я стал, да, я стал…

– Стал мне изменять! – хриплым голосом осекла его Есения. Одной фразой она обрубила монолог Ромы и оттолкнула его от себя.