Батареи Магнусхольма

В конце концов как-то же положено знакомиться с дамами и девицами, пригодными для семейной жизни. А не ждать, пока фрау Вальдорф придумает какую-нибудь брачную пакость.

Предвкушая прогулку, Лабрюйер стоял в салоне и руководил Яном. Тот чинил помост – из досок вдруг полезли гвозди и могли наделать много бед. На улице по ту сторону витрины, в которой уже были выставлены удачные фотокарточки, остановилась пара – пожилой господин и красивая дама. Лабрюйер подумал, что это были бы хорошие клиенты.

И тут дверь фотографической мастерской распахнулась.

Сперва Лабрюйеру показалось, что ураганом разорило магазин Мушата и охапки перепутанных полос разноцветной ткани стремительно внесло в помещение. Но ателье наполнилось криками, хохотом, визгом, и Лабрюйер понял: это всего-навсего компания молодых дам, их шесть или семь, хотя по ощущению – не меньше двадцати. Насчет тканей он не слишком ошибся – дамы принесли какие-то хламиды нежных цветов, завернутые в простыни, и стали их деловито развешивать по спинкам стульев.

Лабрюйер, опомнившись, подошел к маленькой бойкой блондинке, лет тридцати пяти, если не сорока, которая распоряжались подругами.

– Сударыня, – сказал он.

– Вы господин Гроссмайстер? Я телефонировала вам и договорилась с дамой, которая у вас служит, – ответила блондинка. – Мы арендуем ателье с двух до четырех.

Лабрюйер подумал, что неплохо бы эту служащую даму удавить.

– Так что благоволите запереть дверь в салон и задернуть шторы. Я не хочу, чтобы вся Александровская улица любовалась, как мы переодеваемся, – продолжала блондинка.

– Как вам угодно, – и Лабрюйер, закрыв салон, взял с собой Яна и поспешил в лабораторию.

Каролина была там и готовилась к съемке.

– Могли бы и предупредить, что у нас сегодня ожидается сумасшедший дом, – сердито сказал Лабрюйер.

– Не сумасшедший дом, а живые картины, душка, – миролюбиво ответила Каролина. – Эти дамы хотят иметь свои фотографические карточки в театральных костюмах, портреты, красивые группы, не хуже, чем в синематографе или в балете.

– Актерки? – спросил Лабрюйер, вспомнив свои приключения в труппе Кокшарова.

– Нет, душка, все из хороших семей. Госпожа Морус, Надежда Ивановна, – жена профессора рижского политехникума… что вы так смотрите, душка?..

– Ничего, – буркнул Лабрюйер, – предупреждать надо… Если я не нужен, чтобы подавать веера и подвязки, то пойду прогуляюсь.