Батареи Магнусхольма

 – Тот мошенник, который прибыл сюда на гастроли… Его бы снять на карточку…

– Живет здесь? – осведомилась Каролина.

– Насколько знаю, здесь, но собирается снять квартиру.

– Я что-нибудь придумаю. Если эта дамочка пойдет в дамскую комнату, я – за ней…

– Понятно.

– А у офицерика-то губа не дура…

Каролина сидела так, что хорошо видела Иоанну д’Арк. Лабрюйер же нарочно повернулся, чтобы ее не видеть вовсе.

– Воспользовался тем, что муженек сбежал, и ручку целует… – продолжала Каролина. – Смотреть противно.

Как только уважающая себя женщина позволяет целовать руку? Это же унизительно.

– Почему унизительно? – удивился Лабрюйер. Он много всяких глупостей услышал от Каролины, но такое прозвучало впервые.

– Ну как же? Мужчина этим говорит: ты настолько ниже меня, что я могу целовать тебе руку без всякого ущерба для своего самолюбия!

Понять такую логику Лабрюйеру было не дано.

Тем более, что в голове у него складывалось иное логическое построение.

Иван Иванович Адамсон живет на одно офицерское жалованье.

Проиграть мошеннику, значит, он может только это жалованье. Ну, если втянется в игру и войдет в азарт, то наберет долгов. И все равно – получится не та сумма, с которой мошенник международного уровня станет связываться. Украсть у Адамсона тоже нечего. Так на кой он сдался Красницкому?

Могло ли быть так, что они – просто давние знакомцы? Встретились в Риге, решили поужинать вместе, и Красницкий запросто оставил жену с приятелем, удалившись в мужскую комнату…

Но, позвольте, что можно делать в мужской комнате чуть ли не четверть часа?

Не зря Лореляй называла Лабрюйера ищейкой.

Полицейская закваска была в нем неистребима.

– Фрейлен Каролина, мне это не нравится, – шепнул Лабрюйер. – Пойду-ка я посмотрю, куда этот муженек подевался. А вы не спускайте глаз с госпожи Красницкой.

Каролина кивнула.

Тут некстати появился официант с подносом.

Лабрюйер заказал хороший ужин – «зауэрбратен», тарелку пирожных «кремшнитте», чай.

Когда перед ним поставили этот самый «зауэрбратен», он даже немного растерялся – четыре толстых ломтя нежнейшей говядины, которую перед тем, как жарить, три дня мариновали в вине, гора картофельных клецок, залитых особым соусом с изюмом, имбирем и свекольным сиропом, сбоку – обжаренные яблочные кубики, и вид у блюда такой, что, кажется, обычному человеку дня на три хватит.

А вот Каролина уставилась на свою тарелку с огромным интересом.