Блудное чадо

Хорошо или плохо, что московиты не взяли эти земли, хорошо или плохо, что русский царь объявил войну шведскому королю, тогда и впрямь трудно было понять.

Януш Радзивилл вскоре после заключения Кейданской унии умер, и это стало чуть ли не праздником для поляков, а Богуслав вскоре помог наладить союз между Речью Посполитой и курфюрстом бранденбургским, направленный против шведов. Может статься, не столько он играл первую скрипку, сколько ловкий курфюрст Фридрих-Вильгельм сумел его грамотно использовать. В конце концов король Ян-Казимир простил Богуслава и послал его воевать со шведами.

По странному стечению обстоятельств именно Богуслав Радзивилл, ведя солдат курфюрста, отбил у шведов Либаву и тот самый Гробин, где теперь устроился и явно собирался зимовать герцог Якоб.

– Я не хвалюсь, – возразила Анриэтта. – Я просто считаю, что, ежели ваш беглец оказался в Польше и прибился к королевскому двору, Радзивилл может быть вам полезен. И я могу быть полезна, потому что в свите королевы Марии-Луизы много французов – и дам, и кавалеров.

Там наверняка найдутся старые знакомые. А если не найдутся, я заведу новые знакомства, это я умею.

– Я же считаю, что до Польши он не доберется, – возразил Шумилов. – Их двое, у герцогских егерей есть их приметы. Им предстоит проехать по меньшей мере двести верст, чтобы попасть из Крейцбурга хотя бы в Шавли или Поневеж. Путешествовать они не умеют – до сих пор Воин Афанасьевич ездил только под охраной. Заводных лошадей они взять не догадались. Местность, которую им предстоит преодолеть, после войны разорена, за кусок хлеба с них спросят столько, сколько в мирное время – за пирог с осетриной.

Я дал егерям денег, они вскоре привезут к нам этих перебежчиков. Остается только молить Бога, чтобы егеря нашли их не слишком поздно. В здешних лесах водятся волки и кабаны, а Воин Афанасьевич плохой охотник. Сейчас у свиней подрастают поросята, и Боже упаси тронуть поросенка. Кабан может клыками распороть человеку живот снизу доверху.

Похоже, он сказал это, чтобы вызвать у женщины отвращение и страх.

– Да, я видела такое однажды на охоте, – безмятежно ответила Анриэтта. – Но вашим перебежчикам может просто повезти – они доберутся до усадьбы, которая не слишком пострадала в войну, заплатят, и им дадут провожатого. Вы не пытались понять, что было на уме у господина Ордина-Нащокина-младшего? Как он отзывался о Польше? Может быть, он хвалил какую-то другую страну?

– Нет, об этом я ничего не знаю, – хмуро ответил Шумилов.