Теперь я рок-звезда, мама, или Генетический код мифической птицы

Жду ехидных реплик в стиле «поющий рот», но в ответ прилетает несколько лайков и даже пара одобрительных комментариев.

Комментарии комментариями, но мне кажется, что можно было бы расширить диапазон и поработать над верхними нотами. Да и вообще – почему-то вдруг отчаянно захотелось почувствовать себя при пении свободно.

И я решаюсь сходить хотя бы на одно занятие по вокалу.

Питер наверняка кишмя кишит вокальными студиями.

Но я не представляю, куда податься девушке, которая ни разу в жизни не занималась вокалом и пела исключительно по просьбам друзей, вдобавок не понимаю, с чего начинать поиски.

Одна из знакомых настойчиво рекомендует преподавателя бельканто Тамару, у которой занимается сама. Тамара не просто много лет учит людей петь – она руководит хором, который регулярно выступает в Питере и за рубежом.

Я звоню Тамаре, с трудом представляя, как мне удастся втиснуть занятие в свой немыслимый график, под завязку набитый рестобарами, кофейнями и пабами.

– Нет проблем, – сообщает она, – приходите, у меня домашняя студия на Литейном, завтра как раз слетел урок в полдень…

Я смотрю в «молескин», испещрённый датами, фамилиями и дурацкими рисуночками на полях. На завтра намечены две встречи: одна в ресторане на Литейном с утра, вторая после обеда в банкетном зале на Невском.

Сдуреть можно.

И вот я стою перед шикарным, хотя и слегка потрёпанным чёрным роялем в домашней студии на Литейном, напряжённо размышляя, как ответить на вопрос Тамаре и Беззубику, во всю пасть улыбающемуся с футболки.

– Давайте начнём с распевок, и я тебя послушаю, – подытоживает Тамара, выводя меня из затянувшегося ступора.

Глава 4

На все руки сопрано

В редакцию ресторанного портала (моего основного заказчика) я попала только под занавес рабочего дня. Карина меня дождалась, но больше в офисе никого не было.

Царящий на Каринином столе творческий бардак перестал меня удивлять. Держу пари, её стол отыгрывался за прочие редакционные столы: остальные части помещения выглядели почти пристойно. Белоснежная магнитная доска была испещрена зелёными стикерами, расчерчена синими и оранжевыми маркерами, завешана распечатками графиков. На подоконниках за жалюзи притулились чахлые растения, своим небоевым окрасом явно уступавшие стикерам.