Наследница трех клинков

Ей повезло – оба похитителя выпили с нечаянным женихом за успех авантюры, потом еще добавили и спали, как невинные младенцы.

Завернувшись в епанчу, Эрика немного постояла в дверях, глядя на Михаэля-Мишку. Она понимала – этот человек с лицом почти ангельским далеко не ангел, чем дальше от него – тем безопаснее, и все же возникла привязанность. Он искренне, насколько вообще был способен к искренности, заботился о ней – и побег навлек бы на него основательные неприятности. Но выбора не было – Эрика для того и поехала с ним, чтобы потом убежать.

Она вышла во двор, потом – на улицу. Мир, куда она попала, не очень соответствовал тому, который был виден из окошка. Но она выбралась на дорогу, по которой укатила карета жениха. Дорога была прямая и накатанная. Эрика вздохнула с облегчением и пошла вперед.

Довольно долго местность была пустынной. Это радовало – никто не видит беглянку, никто не донесет. Но вот другое обстоятельство совершенно не радовало – Эрика отвыкла от ходьбы, а туфли у нее были неудобные, неразношенные.

Очень скоро она ощутила боль и поняла, что рискует сильно натереть ноги.

Путешествие оказалось совсем не таким, как вызрело у нее в голове. Ей отчего-то представлялся полет, только без крыльев, полет в объятия к Валентину, и сразу – венчание, причем не скромное, какое только и можно устроить впопыхах, а настоящее, роскошное.

Представив, что вот так придется брести всю ночь, ступая очень осторожно и всячески оберегая пятки, Эрика чуть не заплакала.

Но мысль более страшная пришла ей в голову – так она за ночь не дойдет до окраин столицы.

Вокруг были луга и поля – даже негде присесть, чтобы дать отдых ногам. И темнота, которая скорой ходьбе не способствует. Эрика прошла еще немного и додумалась – можно же сорвать с платья бирюзовые ленты и перебинтовать ноги. Она свернула на луг, подстелила епанчу и достала нож.

Опыта по части перевязок у нее не было ни малейшего. Барышня знала французский, знала с полсотни латинских афоризмов, умела изобразить акварелью цветы и пейзажи, петь она тоже умела, отлично танцевала.

Добрый дядюшка развлекался тем, что учил ее стрелять, – занятие самое благородное, от помнит, как отменно стреляла герцогиня Анна, которая потом стала русской царицей. Старший брат, пока не уехал в Санкт-Петербург, учил ее фехтованию – в разумных пределах и это полезно, вон ведь английским аристократкам нанимают фехтовальных учителей.