Слепой секундант

Ему стало забавно и грустно… – А что еще во мне ангельского? – спросил он.

Незнакомка задумалась.

– Мне кажется, вы даже ради спасения своей жизни не сможете взять в руку шпагу, если эфес выпачкан в грязи… Я вижу в вас какую-то чрезмерную чистоту. Оставьте ее ангелам, право! Иногда приходится и грязь терпеть – если нет другого способа помочь своим любимым.

Неизвестно, куда бы завел Андрея сей метафизический диалог, но в комнате появился Тимошка.

– На конюшню человек пришел, сказался – от господина Решетникова! – доложил он.

 – И господина Вяльцева просил сыскать в номерах, они оба в ночь уезжают… – тут он замолчал и уставился на спутницу незнакомки.

Та, встав, торопливо натянула на лицо свою бархатную маску и вновь закутала газовым шарфом подбородок.

– Слава богу! – воскликнула незнакомка. – Бежим скорее! Соломин, я буду помнить про вас, я вас сыщу! И книги пришлю!

Обняв за плечи спутницу, незнакомка быстро подвела ее к двери и, оттолкнув внезапно онемевшего Тимошку, вместе с ней выскочила в коридор.

– Тимоша, опиши мне ее, – вдруг попросил Андрей, имея в виду «Дементьева».

– Барин! – вдруг завопил Тимошка. – Она! Ей-богу, она!

– Кто она-то, чудак?

– Госпожа Беклешова! А я гляжу – она или не она? Волосы-то закрыты, лоб закрыт… и в угол забилась… А как к двери пошла, так я и понял – точно, она!

– Маша?! Так что ж ты стоишь, беги, останови ее! Верни сюда!

Тимошка выскочил и понесся по всему постоялому двору.

Вернулся он нескоро.

– Ну? – спросил Андрей. – Где она?

– Барин добрый…

– Упустил?

– Упустишь, когда кулаком в глаз… – жалобно сказал Тимошка. – Я к ней, а он меня… Потом убежали…

– А кулаком-то – кто?

– Да верзила… Тот детина, что с ними в обители был…

Еремей, явившись, подтвердил: левый Тимошкин глаз обратился в черное пятно.

– Пятьсот рублев выручил, – сообщил дядька. – Как раз на тот домишко хватит – за него со службами просят сто двадцать.

Тут и впрямь опасно оставаться. Не нравится мне, что госпожу Беклешову сюда привели и за нее нашему дурню в глаз брязнули.

– И мне тоже не нравится, – согласился Андрей. – Ну, веди сюда Моисеева. Хорошо бы так исхитриться, чтобы сейчас вместе с ним уехать туда, к огороднику.

* * *

Дом огородника стоял на отшибе – крепкое строение, которое при желании можно было сделать сносным жилищем. Огород, кормилец семейства, лежал под снегом.