Слепой секундант

И вот я, Матушка, хочу… хочу… ну да, проучить… Посчитаться и за Гришу, и за Акиньшина, и еще за многих, кого они сгубили. Я, немощный, – да сказано же: «Ибо сила Моя совершается в немощи»! Сделай так, Матушка, чтобы это про меня было сказано! Чтобы Божья сила в моей немощи совершилась!

Молитва получилась какая-то грешная, зато от чистого сердца. И стоило Соломину беззвучно произнести эти слова, как его весомо пихнули в бок – другие прорывались к чудотворному образу, и уже сцепился спорить с таким же яростным незримым молитвенником Фофаня, и уже шипели какие-то старухи, призывая к порядку в храме Божием.

– Веди меня к кануннику, – велел Андрей.

Он хотел поставить свечи за упокой Гришиной души и Катенькиной. Оба померли внезапной смертью, без исповеди, без покаяния, и потому особо нуждались в молитвах.

Фофаня поставил Андрея перед канунником – и тот, умственным взором видя медное распятие, помолился – и как написано в молитвослове, и своими словами. Молитва эта была – как старинный двухголосный мотет, в котором каждый голос тянет свое, но музыкальная мысль так выверена, что гармонического противоречия не возникает.

– Господи, помилуй раба Своего Григория, он в помутнении рассудка дуэль затеял, я видел, я точно знаю, – говорил Андрей и одновременно звал: – Катенька моя, Катенька, отчего – ты? Что же это, как вышло? Ты-то теперь все знаешь, Христа ради – подскажи, хоть во сне явись, дай знак!..

Меж тем Афанасий с Еремеем чуть ли не в последнюю минуту отыскали отца Данилу и сказали ему заветные слова.

Тот ответил должным образом и через несколько минут выслал к ним алтарника с конвертом.

Сунув конверт за пазуху, Еремей пошел за питомцем и вывел его из собора. Следом поплелся недовольный Фофаня – он хотел отстоять службу, но Еремей напомнил о присяге.

Андрея усадили в возок, туда же Еремей втолкнул Фофаню. Тимошка подхлестнул коней вожжами, и они доставили возок к набережной Екатерининской канавы. Там Тимошка выбрал удобное место, чтобы остановиться.

Фофаня поискал, чем бы надрезать плотный конверт.

Подходящего ножика не нашлось. Тогда он, ничтоже сумняшеся, достал из потайной дырки на камзоле монетку с заточенным ребром, особую воровскую снасть для взрезания карманов.

В конверте оказалась стопочка писем, завернутых в бумагу, которая тоже являлась письмом.

– Это, кажись, вашей милости, – сказал Фофаня и начал читать: – «Любезный Соломин! Ежели ты держишь в руках сие послание, меня, стало быть, на свете нет.