Слепой секундант

По тому, насколько пористым было плотное тесто, мог сказать, на льду ли месили или белых ручек пожалели. Пока разъезжали по столице, калачи замерзли, но Еремей знал способ, как их отогреть в горячих полотенцах.

Андрей, сидя на лавке в шубе, уже расспрашивал Афанасия:

– Твой барин увез с собой девку, Дуняшку, горничную Марьи Беклешовой. Обещался хорошо спрятать. Что тебе об этом известно?

– Я сам отвел девку к госпоже Коростелевой, – сказал Афанасий, – и передал на словах, что надобно не у себя держать, а поскорее найти ей приют в тихом месте.

Сестра барина велела передать – спрячет надежно у добрых людей. У нее у самой-то нельзя – эти злодеи, которых мы с барином ловили, тут же бы девку приметили. Они же у нас на хвосте висели. Я тех, кто нас выслеживал и барина моего заколол, заприметил и узнать могу.

– Это понятно. А Дуняшка может узнать того подлеца, который ее барышню с толку сбивал. Жаль, не расспросил ее о приметах… Фофаня! Садись к столу, писать будешь.

Оказалось, Афанасий не умеет изображать человеческие лица словесно:

– Ну, первый, скажем, был ростом с меня, нос обыкновенный, лицо обыкновенное… одет обыкновенно…

– А ты бы узнал его в толпе? – терпеливо допытывался Андрей.

– Как не признать! Из целого полка признал бы!

– А по каким приметам, коли нос обыкновенный и все прочее – тоже?

– Он смотрит так… Плохо он смотрит…

– Записывай, Фофаня, – велел Андрей озадаченному вору. – И что, был этот обыкновенный господин среди тех, кто тебя в Гостином дворе сыскать пытался?

– Ясно дело, был!

– И кум Анисим его видел?

– Видел!

– Ну, уже кое-что.

Пиши, Фофаня, – приметы взять у кума Анисима. Второй сукин сын каков?

– Да каков? Росту обыкновенного…

Стало ясно, чем придется заниматься на следующий день: беседовать с гостинодворскими молодцами.

– Тимошка! Теперь ты. Вспоминай, на кого похож… Есть! Догадался! Дядя Афанасий! На кого из полковых знакомцев первый злодей походил?..

Таким путаным путем определились весьма приблизительные приметы лазутчиков мусью Анонима: детина лет сорока, с лицом приятным, бритый, румяный, одетый в длинный бурый армяк, волосы под шапкой не разглядеть, и детина лет двадцати пяти, чернобровый и смугловатый, ростом на вершок пониже первого, в коротком тулупчике и черной финской шапке горшком.

Тимошка добавил, что более молодой горазд бегать, а нос у него вроде кривоват, как будто имел рандеву с почтенным кулаком.