Ошибка скрипки

Он разговаривал на немецком языке, и Даша поняла, что может спокойно достать ноутбук и начать работу над книгой. До аэропорта доехали незаметно, Даниэль отстегнул Кристиана, хотел взять на руки, но тот сказал:

– Я самь.

Важно выпрыгнул из машины и, взяв Дашу за палец, широкими шагами пошел к входу. Даниэль тихонько рассмеялся и пошел следом.

Кристиан загадочно молчал, крепко ухватился за Дашин палец при регистрации на рейс, любопытно завертел головой на таможенном контроле, забрался к ней на руки на паспортном контроле, а зайдя в зал ожидания, неожиданно попросился пойти ножками.

Ножками он дошел до окна, прижался лбом к стеклу – внимательно рассмотрел самолеты, машины-трапы. Долго и внимательно провожал взглядом один из влетавших самолетов. К Даниэлю в это время подошли несколько молодых людей, попросили автограф, сделали с ним совместное селфи, стали задавать какие-то вопросы на английском. Из своего словарного запаса иностранного языка Даша поняла, что разговор идет о предстоящем концерте, о прошедшей свадьбе. Даниэль засмеялся над чем-то, обернулся на Дашу, указал на нее рукой, парни радостно ей помахали, она махнула рукой в ответ. Где-то в сумочке завибрировал телефон, Даша стала его искать, звонила Дороти, мама Даниэля.

– Привет, моя доченька, как вы?

– Здравствуйте, мама! – Даша уже давно стала называть её мамой, хотя в Европе это было не принято, но Дороти была абсолютно счастлива этим сближением, поэтому и сама быстро стала называть и считать её дочерью.

 – Все отлично, как вы долетели?

– Мы прекрасно! Мне так хорошо в России, что мне становится жаль, что вы так редко там бываете, я бы хотела к вам прилетать. Конечно, часто это не получится, но сама атмосфера твоего родного города, она так очаровательна! Я даже смею предположить, что это сам город сделал тебя такой! – Дороти остановилась, подбирая слова. – Ты же понимаешь о чем я? Ты слишком наполнена сутью и радостью жизни.

Но, возможно, это наоборот. С тобой, мне кажется, этот город светел и пронизан солнцем.

Даша слушала её, улыбалась, улыбалась тому, насколько чисто эта женщина смогла освоить русский язык, но в то же время ей было немного грустно от того, что она сама никак не могла подчинить себе все обороты разных языков, она научилась разговаривать на английском, но не смогла научиться выражать на нем чувства, а чувства были главной составляющей её жизни.