Вперед, сыны Эллады!

…В 1806 году господарь Валахии князь Константин Ипсиланти с семейством и небольшой свитой прибыл в столицу Российской империи. Испросил ли он на визит разрешение у султана или великого визиря – неизвестно. Однако в Санкт-Петербурге господарю Валахии был устроен торжественный и пышный прием, такой, какой по обыкновению устраивается главе государства.

Но ни для кого не было секретом, что на карте Европы такого государства, как Валахия, впрочем, как и Молдавия, не существует. И все же князь Константин Ипсиланти и его родня были желанными гостями и в Зимнем дворце, и во дворцах столичных аристократов.

Надо признать, что господарь Валахии не уступал российским знаменитостям ни в манерах, ни в умении вести светскую беседу. Александр Павлович оказался на редкость внимательным слушателем.

Мог ли тогда предполагать Константин Ипсиланти, что спустя два года он будет слезливо просить Александра Первого об аудиенции и в этом ему под различными предлогами будет отказано? Более того, вместо столицы бывшему господарю Валахии будет предписано «избрать место пребывания в Москве».

В древней столице России семья Ипсиланти не прижилась, а в Киеве греческий князь почувствовал за собой слежку. Подозрительность Александра Первого вряд ли можно признать обоснованной. Об этом читаем в письме князя Константина: «Я лишен покровительства и свободы, которой пользовались князья Валахии и Молдавии, добровольно приехавшие в Россию. Такое ограничение предполагает какую-то вину, в которой я не могу себя упрекнуть…»

Ответ министра иностранных дел Н.

 П. Румянцева был обескураживающим: «…20 000 рублей ассигнациями пенсиона являются [суммой] более значительной, чем та, которую в подобных случаях определялась славной памяти Екатериной II в пользу ваших предшественников». В 1809 году семейство Ипсиланти получало уже 10 000 рублей серебром[22 - Когда русские войска вошли в 1806 году в Бухарест, гражданский управляющий, сенатор Сергей Сергеевич Кушников, стал именовать себя не иначе, как «председателем Диванов Валахии и Молдавии». ]. Александр Первый находился в плену Тильзитской эйфории, предоставив изгнаннику самостоятельно устраивать свою судьбу.

В одном Константин Ипсиланти не имел отказа. Уже после окончания Отечественной войны 1812 года он писал в Петербург: «Ваше величество оказал бы еще одну милость: Вы заблаговолили разрешить, чтобы Дмитрий был определен при господине генерале Раевском.