(Не)любимый муж

– Девятнадцать, – помедлив немного ответил муж. И снова в его голосе было что-то такое…Неужели она такая молодая?! И это тоже было странно – её супруг был явно намного старше неё. Здесь точно что-то было не так. Но выяснять что и зачем, у Эли не было сил. Расспросы отняли последние. И она почувствовала, что ей вдруг невыносимо хочется спать.

А он, словно почувствовал её состояние.

– Спи, – сказал тихо.

– А… – Она хотела попросить, чтобы он не уходил. Было страшно. И почему-то он казался единственным надёжным ориентиром в этом мире.

– Я буду рядом, – он тепло улыбнулся ей и подоткнул поудобнее одеяло. И улыбка преобразила его лицо. И это было последнее, что она запомнила, уплывая в сон.

Проснулась Эли от смутных голосов рядом с кроватью. Они так старательно вплелись в сон, что она не сразу смогла понять, что это ей не только снится.

– Таким образом ей скоро должно стать лучше. Давайте ей вот это лекарство три раза в день после еды.

– А память? Когда она восстановится? – Это был абсолютно точно голос мужа.

– Ничего не могу вам сказать. На моей памяти такого ещё не было. Возможно стоит проконсультироваться у доктора Ларинса. У него опыт побольше моего. И не забудьте – на лицо наносить вот эту мазь, тоже три раза в день.

– Благодарю вас.

– Всего доброго, герцог. Если что – сразу зовите меня.

Как только лекарь ушёл, Эли открыла глаза.

– Доброе утро, – улыбнулся ей муж.

– Доброе утро, – кивнула в ответ она и тоже попыталась улыбнуться. Но и улыбаться было больно.

А ещё непривычно лежать в постели. Почему-то она знала, что раньше никогда не болела.

– Тебе помочь сесть? – Виктор подошёл к ней, и Эли только кивнула в ответ. Было неловко. И все слова вдруг застряли на губах. Этот человек был совсем ей незнаком и всё же назывался её мужем.

А он просто молча, без лишних слов, подошёл, усадил её, подложив под спину подушку. Так Эли могла хотя бы рассмотреть комнату, где лежала. Большая и просторная с немодной старой мебелью, она почему-то сразу ей понравилась, в ней было как-то по-домашнему уютно.

А ещё в комнате было очень светло. Большое окно распахнуто настежь и в него ярко светило солнце. Эли прислушалась. За окном стрекотали кузнечики, пели свои песни птицы, а где-то заливался одинокий соловей. Она вдохнула полной грудью и снова попыталась улыбнуться. Больно.

– Почему мне тут больно? – Спросила она беспомощно и поднесла руку к лицу, но нащупала лишь ткань повязки.

– Ты сильно разбилась и лицо пострадало.