Мисс Лодж

Настолько милый, что даже дразнить его абсолютно не хочется.

– Спасибо Лиз, я буду тебе очень благодарна.

Через несколько дней, как ни странно, Лизбетт всё же выяснила, что этот юноша – действительно племянник мадам Гросс – старой француженки, осевшей в М. учительницей в пансионе. А ещё мистер Бронли приходил к своей тётушке в пансион, где та была на полном проживании, почти каждый вечер. У Луизы почему-то никак не выходил из головы его образ. Наконец, она осмелилась, и под каким-то предлогом, оставив тётю и Лизбетт в саду за разговором, проскользнула к выходу из пансиона.

Мистер Бронли как раз должен был прийти. Но, действительно увидев его, выходившего из-под арки Грув стрит, она чуть не лишилась чувств. Воображение сыграло с ней страшную шутку.

Но мистер Бромли скоро поравнялся с ней, и Луиза решилась на отчаянный шаг – она сделала вид, что споткнулась.

– Мисс, вы не ушиблись? – Молодой человек бросился к ней. Интересно, он узнал её?

– Нет-нет, что вы! Просто немного испугалась.

– Вас проводить?

– Да, будьте так любезны. Моя сестра живёт в пансионе, и мы с тётей приехали навестить её.

Генри представился и Лизбетт и тётушке, получив массу комплиментов, вздохов и благодарностей за спасение Луизы. Через пару минут они разговаривали с ним уже как со старым знакомым. Прощалась мисс Бентам с ним уже как со старым знакомым. А тётушка даже пригласила его в гости. Луиза чуть не прыгала от радости – теперь они смогут видеться у тётушки, и не надо выдумывать для этого предлог.

Она старалась не думать о том, что скажут отец и матушка и была просто очарована мистером Бронли.

Генри оказался умным и начитанным молодым человеком, как раз таким, о каком и мечтала мисс Бентам. Ей не повезло родиться единственным ребёнком в семье. С детства она была окружена огромным количеством нянь и гувернанток, которые следили за каждым её шагом и предупреждали каждое её желание. А запреты строгого отца и поучения матушки сделали из неё ту, коей она и являлась в двадцать лет – умной, хитрой и достаточно эгоистичной особой, которая впрочем, к её чести, всё-таки мечтала о великой любви.

Прагматизм в ней отсутствовал начисто. Воспитанная на пустых любовных романах, Луиза мечтала о любви и о счастье, обо всём том, чего она не видела в ровных отношениях своих родителей. Ведь её отец называл мать только миссис Бентам, а мать его соответственно – мистер Бентам. И больше ничего – никакой нежности, никакого огня в глазах.